– От подвала там ничего не осталось, – Оуэн странно дернул плечами. – Использовать его снова было бы плохим знаком. Восстановили и сделали тот склад, на котором ты успел побывать. Николас был мертв, продолжения зверств никто не требовал. Да и Мадам Бизе простила грехи, но все же была на чеку.
– Прям совсем никого больше не убивал?
Джереми повернул голову вбок и хмуро глянул на меня сверху вниз.
– Это все, что тебя интересует, Боузи?
– Нет! Но о большем ты ведь не говоришь… – я почесал в затылке и уставился вниз, на переполненную парковку возле жилого дома. – В любом случае, извини. Не знаю, чего я ожидал. Увидеть то, что сам видел, но с другой стороны?
– Имеет ли это смысл? – скорее самому себе задал вопрос Джереми. – Честно говоря, я и сам не знаю, чего я ожидал.
Меня переполняла пустота. Природа всего, что преследовало меня с детства, теперь была ясна, и в образе Мистера Неизвестного, который теперь обрел имя и личность, для меня больше не скрывалось ни единой тайны. Он был человеком. Сыном. Братом. И, безусловно, преступником. Его история была завершена так же горько, как и жизнь мальчика, которого он принял на этот свет, и так же, сам того не зная, похоронил заживо. Была ли цель в его существовании? И если этим стремлением, как мы могли догадаться, выступал Реймонд, являлась ли его кончина чем-то настолько трагичным? Она была последовательной. Логичной. Как бы болезненно это ни звучало.
Погружаясь в правду, мы предполагаем облегчение. Наученные тем, что горькая истина всегда выигрывает у лжи, мы принимаем реальность, анализируем, очищаем информационный шум под корень. Но как бы я ни старался сейчас настроиться на нужную волну, ничего сродни очищению все никак не испытывалось. И это побуждало меня продолжать рефлексировать, говорить дальше, пытаясь выгрызть хотя бы кусочек того, что могло откровеннее намекнуть мне на реальный финал.
– Ты говорил, что я занимаюсь самообманом, – тихо проговорил я, все так же стоя рядом с Оуэном. – Что ты имел в виду?
