Мужчина лишал себя отдыха и сна намеренно, надеясь однажды рухнуть в подвале замертво. Но смерть все не приходила за ним, а душевное здоровье ухудшалось с каждым мгновением. Даже верные братья Вуйчич тепер были изгнаны из логова обезумевшего отпрыска Николаса.
Их помощь в действительности больше не требовалась: вся кровь теперь была на руках того, кто получал от пыток истинное удовольствие.
После ухода громил никто больше не выносил тела мучеников после логического завершения чудовищного процесса. Подвал, когда-то уготовленный Валерианом для дьявольских целей, принял на себя роль последнего пристанища несчастных. Дом переполняло адское зловоние, которое, как могло показаться, попадало в каждую комнату особняка и преследовало постояльцев круглые сутки.
Мучения Германа прерывались лишь редкими эпизодами помутнения сознания, в которых он замечал маленький силуэт на территории дома или сада, слышал стук в окно или детский смех. Впадая в беспамятство, он вновь пускался в поиски, давно безрезультатно завершенные и бесполезные.
Старенькая Мари, будучи преданной делу, которому посвятила целую жизнь, дом не покидала.
«Сэр, прошу вас… – плакала она, вновь застав хозяина в бреду. – Я принесу вам лекарство и сделаю все сама. Только примите!»
Но мужчина был непоколебим. Он ждал того часа, в который расплата за всю его жалкую, никчемную жизнь, наконец, придет, и то, что управляет всеми живыми существами выше, не в силах более наблюдать за вереницей грехов Бодрийяра, уничтожит его самым жестоким способом. Облегчать ожидание кары – в его мыслях – было нечестно.
Месяцы шли, и мысли о том, чтобы оборвать это тягучее забвение собственными руками, посещали ставшего чудовищем человека все чаще. Он пробовал сделать это далеко не единожды, но каждый раз в последний миг бессовестно трусил и делал шаг назад.
Подходящее время пришло в тот день, когда особняк сына посетила мать.
Впервые с тех пор как ребенок, ставший смыслом жизни своего дяди, навсегда испарился.
О помощи бывшую хозяйку попросила Мари. И, несмотря на то что Герман не был готов к собственной исповеди, нянька решила рассказать о происходящем Ангелине самостоятельно.
– Вы должны что-то сделать, мадам… – шептала старушка на пороге. – Богом клянусь, теперь этот дом становится чистилищем. И если не верите, прошу вас, посмотрите сами.
