Поздней ночью того же дня, в который произошли события с Гарри Гиллом, Герман сидел в своей небольшой гостиной на любимом синем диване и предавался чтению. Как бы ни было странно, он все еще пытался повернуть время вспять, и теперь изучал «Фармакопею», втайне надеясь, что новые знания помогут ему и в случае с болезнью Реймонда. Мистер Ноббс посещал их с завидной редкостью, потому как находился в подчинении у Валериана и слушал его теперь так же трепетно, как когда-то старика Николаса. «Ему необходим свежий воздух. Выносите его почаще на задний двор», – повторял из раза в раз заслуженный работник «Фармации Б.».
Мать, как хорошо знал Бодрийяр-старший, тоже была на стороне своего младшего отпрыска, ощущая в том дух своего почившего супруга. И как бы ни рвался Герман поднять Рея на своих руках, чтобы прогуляться с ним вокруг дома, Ангелина предпочитала тягать одиннадцатилетнего подростка сама, полностью игнорируя предложения о помощи.
Мальчик должен был стать истинным чудом для разрозненной, годами страдавшей семьи, но в конечном итоге являлся таковым лишь для дяди. Мэллори, когда-то сияющая чистотой изнутри, теперь, после отъезда Германа, медленно, но верно становилась рыжеволосой копией матери своего мужа, отлично вписываясь в годами выверенный фарс.
Несмотря на то что ночь уже близилась к концу и сменялась утром, хозяин дома слышал, что обе женщины не спали, потому как Рей задыхался от кашля. Он плакал, звал мать, дядюшку и страдал от жара, разбивая своими страданиями звенящую тишину. Мужчина тяжело вздыхал, то и дело норовя бегом пересечь лестницу и ворваться в гостевую комнату, что сейчас занимал мальчик, но не хотел устраивать очередной скандал с матерью, тревожа и так совсем ослабевшего от недуга ребенка. Единственным выходом было бесконечное чтение, выступающее единственной попыткой отвлечь свое сознание от тревоги и страха за дитя.
