– Откуда такая мина? – вкрадчиво проговорил собеседник, параллельно отвечая кому-то в мессенджере. – Кажется, ты сам хотел, чтобы мы зашли в гости к моей la maqman. Это я должен кукситься, а не ты.
– Не знаю, – буркнул я, ежась от неприятного ощущения, которое, казалось, могло настигнуть меня здесь, в кафе, вид которого не предполагал ничего, кроме китчевых[19] визуальных решений современных дизайнеров. – Отвратительное предчувствие, как оно есть.
– Ты видел что-то, – мистер О развел руками, намекая на то, что его реплика не представляла собой вопрос. – Тогда, когда был там один. Кроме люка под ковром, разумеется.
– Да, – отпираться было глупо, ведь именно ожидание того, что видение вновь вернется, как только я пересеку порог, портило мне настроение. – Кажется, я от этого отвык. От него отвык.
– Все от того, что ты решил действовать в одиночку, – мой сопровождающий усмехнулся. – Ни на что не намекаю, но призрак Германа и меня ты еще никогда не заставал в одном пространстве.
Официант принес эспрессо для Джереми и латте – для меня.
– Я просто хотел доказательств, вот и все, – я мотнул головой, касаясь губами пушистой пенки напитка. – Это не говорит о недоверии. Это – нормальная мера предосторожности в… подобных ситуациях.
Если кто-то вообще оказывался в таких немыслимых обстоятельствах, что оставляли меня в заложниках последние несколько месяцев.
– Не спорю с твоим стремлением к личной безопасности, Боузи, – он говорил это серьезным тоном, не пытаясь интерпретировать мои слова как шутку или вновь напустить личных обид. – Лишь намекаю о том, что заметил. С тех пор как мы разбираемся в прошлом вместе – твой кошмарик за тобой не бегает. Почему?
Мои глаза закатились сами собой.
– Нет, не потому что я – такой замечательный и тебе помогаю, – хохотнул Оуэн. – А потому, что твой Мистер… как там его?
– Неизвестный, – нехотя добавил я.
– Известен и очень даже. Ему не посчастливилось оказаться внутри меня.
– Ом хаум ом джам сах бхур бхувах свах…
Каждое новое взывание к Всевышнему сопровождалось ударом ломика по грудной клетке. Самир кашлял кровью, но продолжал читать мантру как завороженный, распаляя злость Германа, чье сознание давно было покрыто непробудимой пеленой, исключающей понятие разумных границ.
– Трйамбакам йаджамахе сугандхим пушти вардханам…
Владан и Валентин в моменты, когда безумие охватывало молодого Бодрийяра с головы до пят и правило им, словно марионеткой, превращались в недвижимые каменные статуи, не испытывающие ни капли от естественных человеческих ощущений. Их миссия была ясна – ждать, когда «молодой господин» попросит об их помощи.
– …урварукамива бандханам мритйомукшийа мамрит бхурбхувах свах…
Удары становились сильнее по нарастающей. Тон, стремящийся к жизни вопреки обстоятельствам, пророчащим скорый конец, затихал. Еще через несколько чудовищных мгновений молитва Наороджи превратилась хрип, в потоке которого терялись слова, но не воля и не смысл.
– …Ром джум сах хаум ом.
