– Хочешь знать мое мнение? Это не стыдно, – Герман пожал плечами, наблюдая, как через молочные тучи пробиваются первые признаки раннего утра. – Рождение – это благо. Только вот суждено тебе произвести отродье, потому как другие в нашей семье появляются редко. Все как на подбор – слуги тьмы.
Рыженькая девчушка закрыла рот рукой, пытаясь сдержать горечь. Слова кровного брата супруга, безусловно, задевали ее, но били в сердце не так сильно, как осознание смысла, что парень закладывал в сказанное. Неоправданные ожидания от семейной жизни разрушили веру в прах, а разочарование, постигшее хрупкие плечи вчерашней мисс Томпсон, распространялось на всех жителей ужасного дома, за фасадом которого скрывалась жажда денег, монополии и беспочвенного величия.
– Говоришь ты страшные слова, – еле сдерживая слезы, произнесла Мэллори. – Но знаю, что сам в них не веришь. И еще кое-что знаю.
Парень поднялся для того, чтобы размять плечи и спину. Вскоре новый, молодой лакей, сменивший почившего Смита, явится сюда, для того чтобы отпереть ночные засовы, и застанет наследника Николаса в не лучшем виде. Этого никак нельзя было допустить.
– Я пойду, миссис Бодрийяр.
Отвесив ленивый поклон, Герман почти было направился в дом, но девушка ухватилась за его руку и остановила по пути. Та цепкость, что была заложена в ней миссис Доусон, давала о себе знать даже под пеленой несчастья, что теперь заполняло жизнь Мэлл.
– Знаю, что наш с Валерианом ребенок будет другим, – твердо продолжала родственница. – Чувствую так. Он будет любить тебя, твою истинную сущность, несмотря на страшную маску, что тебя заставили надеть.
– Какое дело ему до непутевого дядьки, когда у нас полный дом образцовых нянек, угодных главе семьи?! – искренне рассмеялся юноша. – В самом деле, ты бредишь из-за своего плода, Мэллори. Приляг.
– Точно тебе говорю, – его собеседница кивала. – И что бы ни говорили, тебе я доверю его жизнь – первоочередно.
