Так он прошёл добрую тысячу стадий вдоль побережья и, не отыскав учеников себе, вздумал углубиться в земли скуфи, где иногда попадались эллинские селения. Пропутешествовал он много месяцев и незаметно пристрастился ходить и смотреть, изучая варварские нравы, обычаи, обряды, и, чем глубже вторгался в пределы диких племён, тем более охватывался интересом и находил множество подтверждений своим прежним выводам, изложенным в трактате. Эллинское платье давно износилось в пути, суконный теплый гиматий, тем паче сандалии оказались непригодными для холодных земель, и Арис сначала надел порты из толстой рыбьей кожи и мягкие сапоги, затем полотняную рубаху, меховые одежды и валяную шапку. Мало-помалу он изучил несколько скуфских наречий, скоро стал сносно изъясняться на них и отличать, к примеру, сколотов от русов, древлян от полян. Через год странствий облачением, манерами и языком он стал похож на скуфь, однако, куда бы ни являлся, везде в нём признавали иноземца. И говорили при сём:
– Это тот самый зрящий эллин.
Словно он мечен был, словно, как раб, клеймо носил на челе!
Так он пространствовал ещё один год и однажды и в самом деле угодил в плен к варварам и чуть не погиб.
Случилось это, когда Арис прознал, что Великая Скуфь, описанная Геродотом, не заканчивается в полуденных землях, граничащих с понтийскими владениями эллинов. И нет ей конца в степях и лесах, и за степями и лесами ей нет края! Простирается она далеко в полунощь и на восток, до Рапейских гор, и ещё далее – в Гиперборею, куда летал Аполлон. Мало того, сама скуфь считала, что варварские племена иллирийцев, пеонийцев, фракийцев и прочих, населяющих приграничные Македонии пространства, также относятся к их великому народу, ибо везде сущ единый язык – все друг друга понимали, верховные боги, обычаи и искусство. Но не только это их объединяло. Встречные и поперечные на распутьях скуфских дорог были простодушны, тем паче неведомым образом и в глубину земель долетали вести с Понта, и в Арисе признавали зрящего эллина, поэтому весьма откровенно отвечали на расспросы. Они и поведали философу, что в неведомой Стране городов живут и благоденствуют скуфские жрецы из племени ясных сколотов, от которых на берегах моря осталась лишь память да унаследованная греками тайна выделки пергамента. Они ещё там именуют себя чудь, поскольку добывают Чу и имеют свою, начертанную на шкурах животных святыню, называемую Вестой: мол, она исполнена золотым письмом на двенадцати тысячах воловьих рун! Благодаря неким тайным знаниям, извлечённым из неё, жрецы и добывают Чу, суть Вещество Время для всей Великой Скуфи.
А добытое на всех единое Время их объединяет!
О добыче времени варварами Арис слышал ещё от Биона и сам видел в его руках развёрнутое руно с письменами, однако же оракул и словом не обмолвился о скуфской святыни Весте, ибо ничего о ней не знал, а прочесть на овечьей шкуре что-либо раскрывающее тайну, так и не сумел.
Все встречные и поперечные на путях философа, как один, твердили, что познать истину их варварских знаний большого труда не составляет, следует лишь прийти к ясным сколотам, к чуди, в Страну городов и прочесть их манускрипты, но это им, ни встречным, ни поперечным, не нужно. Дескать, иных дел и занятий полно: кому охотиться за зверем, кому разводить лошадей, добывать и ковать железо, кому скот пасти или возводить терема из стволов деревьев. Мол, коль жрецы-сколоты добыли Время существования на много лет вперёд, живи, благоденствуй и радуйся! А вникать в таинства знаний, тем более читать руны, даже если они писаны золотом, им недосуг и скучно. Пускай этим трудом занимаются те, кто обречён по року.
Осторожно выведывая, где же суща эта Страна городов и кем сохраняются священные скуфские руны, Арис уже мечтал о славе великого галикарнасского путешественника Ясона. Много дней и недель он ехал и шёл на восток не по дорогам, а по наезженным конным тропам, отмеченным камнями, пока не очутился в Рапейских горах, густо покрытых дремучими лесами. Здесь не бывал ещё ни один человек из Середины Земли, и философ уже осмысливал, как изложит всё увиденное и познанное в новом трактате. По пути ему попадало много селений разноплеменной скуфи, иные, особенно на крупных реках, были так многолюдны, что напоминали города, ибо там высились причудливые бревенчатые терема и храмы в деревянном узорочье, пестрели богатыми рядами торговые площади, здесь называемые ярмарками. В степях же Арис зрел города из кибиток, в коих жили кочевые сары, но нигде не было вокруг ни стен, ни острогов, ни прочих крепостных сооружений, поскольку местные варвары здесь не свaрились, не воевали между собой, а враги их сюда не проникали.
