Объяснялось это тем, что скуфь, не зная вражды, не знала никакой нужды, имея одно, общее на всех, Время. Признаком же земли, где существовали таинственные чудские сколоты, были высокие крепостные стены их городов. Впрочем, по свидетельству встречных-поперечных, и люди солнца жили мирно, однако воздвигали неприступные крепости, а зачем они это делают, никто сказать не мог, ибо простодушные варвары никогда подобными вопросами не задавались и за ненадобностью не стремились понять суть явлений.
В Рапейских горах Арис забрался в такие дебри, где о нём ещё не слышали и уже не признавали за зрящего эллина; и хотя чужеземцев здесь никогда не видывали, всё равно спроса не чинили. Должно быть, из-за дремучей лени и нелюбопытства своего ума – так философу вначале показалось. Если ему нужен был конь с седлом, пища или одежда, то всё это давали страннику в скуфском платье без всякой платы, договора либо поручительства: мол, на обратном пути вернёшь, коль будет непотребно, или отдашь тому, кому нужнее. Люди здесь не знали никаких общих законов, правил либо уставов, не признавали денег, ведя на ярмарках обменную торговлю, и совсем не заботились о своём имении и собственности. Казалось, все блага жизни сами идут им в руки: кто жил с сохи, у того щедро колосились рожь и ячмень, кто пас скот, у того стада прирастали так бурно, что приходилось отпускать на волю, а кто с лова жил, то на ловцов звери дикие сами набегали.
И вот однажды, пробираясь пешим, Арис поднялся на гору и встал на ночлег, увидев, что в долине без всякого присмотра пасутся тучные стада скота и табуны лошадей. Это означало, что где-то близко селение, и вздумал он ночь переждать, а утром спуститься и попросить коня. Но на закате вдруг узрел город с крепостными стенами! Высветленный косыми лучами, он сам показался ему лучистым и круглым, напоминающим солнце, – в подобных городах жили чудские сколоты!
Зная обычай скуфский, что всякое дело след начинать с утра, философ от волнения уснуть не мог, и ночью, когда на площади и радиальных улицах зажглись огни, он взволновался так, что объялся колючим холодом. Очертания этого города в точности повторяли обсерваторию на седьмом ярусе башни в Ольбии, которую воссоздал Бион, добыв свидетельства из варварских рун!
Однако же и вовсе оцепенел, позрев в ночное небо.
Расположение светил в точности соответствовало огням этого города! Словно сойдя с небес, созвездия собрались все вместе за высокими крепостными стенами…
Арис утратил счёт времени, взирая на это видение, и спохватился, когда уж ночь прошла и стали гаснуть звёзды, а огни земные, что вторили небесным, внезапно стронулись со своих мест, смешались и, выстроившись в ряд, потянулись прочь из города!
И лишь когда посветлело от восставшей лучистой зари, философ узрел, что это уходят люди и уносят с собой светочи, суть факелы, пылающие у них в руках. Уходят и уносят с собой нехитрый скарб, детей и угоняют скот.
– Эй, стойте! – закричал он. – Куда же вы?!.
Его никто не слышал, ибо город лежал внизу и далеко от горы. Тогда он побежал, махая руками, и часто падал, поскольку не смотрел под ноги, разбил колени, чело о камни и, оказавшись перед распахнутыми воротами, вдруг осознал, что город уже пуст. И всё равно он вошёл, метнулся влево, вправо и очутился в лабиринте меж двух неприступных крепостных стен!
Арис так долго путешествовал по диким лесам, что давно не опасался заплутать и сгинуть; тут же он потерялся в рукотворных дебрях и, испытывая животный страх, почуял близость смерти.
– Эй, люди! – звал он, сотрясая замкнутое пространство. – Я погибаю! Кто мне укажет путь?!
Неведомо, сколь долго он блуждал по лабиринту и делал тщетные попытки взобраться по отвесным бревенчатым стенам; казалось, миг кончины за следующим поворотом, но обезумевший вдруг услышал женский голос у себя за спиной. Арис обернулся и увидел выход на улицу, а далее площадь и высокий огонь в середине круга. И там же оказались три чудские женщины на ретивых, нервных кобылицах: две в алых одеждах скрещивали факелы, подняв лошадей на дыбы, а третья, юная, в белом плаще, украшенная цветами, словно невеста, гарцевала вокруг них и выкликала печальные заклички.
– Я заплутал! – Арис бросился к ним. – Я чужеземец, странник!..
Женщины не вняли, а две, что были с факелами, разъехались и теперь заголосили хором, оглашая брошенный город пронзительным криком – то ли молитва, то ли клич или плач, слов не разобрать. Потом чудинки в алом разъехались в разные стороны и стали поджигать дома! А третья, в белом, возликовала и стала кружиться по площади, словно в танце.
Верно облитые горючицей или смолой, строения в тот же миг вспыхивали и охватывались огнём снизу до кровель. Подобного варварства философ не ожидал, смешался и даже сначала пробовал тушить – эта крепость была загадочной и требовала изучения! А он ещё не успел войти в дома и посмотреть, что там внутри, зачем, к примеру, над кровлями вздымаются сотни печных труб и из многих курится дым искристый и слышен утробный гул, тогда как люди покинули город?
