– Ты ползаешь по кампусу, уверенная, что можешь взять то, что тебе не принадлежит. Пора вспомнить, кто ты есть: бедная неудачница, настолько ничтожная, что наскучила даже собственному парню; настолько глупая, что поверила, будто можешь заинтересовать кого-то вроде Томаса.
Я выпрямилась и поправила рубашку. Не стоит принимать слова Шаны близко к сердцу, но они острыми пиками все равно пронзали меня. Сама того не подозревая, она озвучила мои самые большие страхи.
– Что я тебе сделала плохого, Шана? – я изо всех сил старалась выглядеть бесстрастной.
На мгновение показалось, что мой вопрос ее удивил. Но Шана, поправив свои длинные огненно-рыжие волосы, со скучающим видом сказала:
– Ты существуешь.
Затем она взяла под руки подруг и исчезла с ними за поворотом.
– Я существую! Можешь в это поверить? Вся проблема в том, что я существую! Я никогда ничего плохого ей не делала, а она меня так ненавидит! Это нормально? Разве в университете не нужно тратить все силы, время и энергию на учебу ради своего же будущего? Тогда объясни: какого черта я встречаю тут только высокомерных и ужасных людей?
На меня оборачивались прохожие и студенты, но мне было все равно: я кричала в телефон и никого не замечала вокруг.
– Ты закончила?
Я закрыла глаза, глубоко подышала и кивнула.
– Да, Алекс. Закончила.
– Несси, я люблю тебя, и ты это знаешь. Но ты должна была предвидеть такую реакцию со стороны Шаны. Ведь ты увела у нее из-под носа любимую игрушку. Я не разбираюсь в женщинах, но, думаю, в случае Шаны это весомая причина для ненависти.
Вот сука.
Я фыркнула:
– Я ни у кого ничего не отбирала, – я уже подходила к дому и на подъездной дорожке увидела припаркованную машину мамы. – Алекс, я должна отключиться.
Алекс на прощание посоветовал мне не злиться.
Как только я переступила порог, на меня обрушились запахи чеснока, томатного соуса и свежеиспеченного хлеба. Мама готовила ужин. Я поздоровалась и, не задерживаясь, отправилась в свою комнату.
– Ванесса, вернись! Нам нужно поговорить.
Я замерла на второй ступеньке и ругнулась себе под нос. Сбежать не удалось.
– Мам, мне нужно много заниматься, а времени мало…
– Так выдели его для меня, – холодно оборвала меня она.
Я вздохнула и пошла на кухню.
– Слушаю.
– Ты считаешь, что я забыла утреннюю сцену?
Было бы здорово…
– Нам обязательно именно сейчас это обсуждать? – я поставила сумку с книгами на пол.
– Да, обязательно, – половником с соусом мама пригласила меня сесть за стол. – Что это был за негодяй?
Я устало вздохнула и провела рукой по лицу.
– Его зовут Томас, он учится в моем университете и играет в нашей баскетбольной команде вместе с Трэвисом. Тебе этого достаточно?
– Ты что, шутишь? – мама подняла брови.
– Нет. Ты спросила, кто он такой, и я ответила.
Мама покачала головой, положила половник на кухонный шкаф и поднесла руки к вискам.
– Я знала, что рано или поздно это произойдет.
– О чем ты?
– О том, что ты позволишь такому парню войти в свою жизнь. Ты же моя дочь и подобное безрассудство совершила из-за меня. Я слишком надолго оставила тебя одну, и ты сбилась с пути.
Боже мой, почему она всегда разыгрывает драму.
– Мама, единственный человек, который сбился с пути, это ты. Ты несешь чушь. Ты его совсем не знаешь.
Что ж, я снова защищаю Томаса. Даже после того, как он разорвал мое сердце в клочья.
– Он грубиян, Ванесса, у него проблемы с воспитанием. Никто никогда не осмеливался так со мной разговаривать. Он пришел в мой дом и проявил неуважение ко мне. Как ты можешь его защищать?
Мама села передо мной и посмотрела в глаза. Я небрежно пожала плечами, понимая, что отчасти она права.
– Ну, если уж на то пошло, ты поступила не лучше, мама. Ты оскорбила Томаса до того, как узнала, кто он. И чего ты ожидала в ответ?
– Ты оправдываешь его, Ванесса? – спросила она с раздражением. – Боже! Боже мой, этот парень действительно влияет на тебя плохо. Скажи, как давно ты с ним встречаешься?
– Не твое дело. Что-то еще добавишь?
– Да. Он никогда больше не ступит на порог моего дома. Никогда! Мы поняли друг друга?
– Как скажешь.
По ее убийственному взгляду я догадалась, что мое безразличие к разговору ей не понравилось. Но мне было плевать.
– И последнее… – проговорила мама. – Дай мне слово, что ты перестанешь с ним встречаться.
У меня вырвался смешок, и я выпрямилась на стуле:
– Что?
– Не знаю, как долго это продолжается, но заметила, как ты изменилась за последнее время. Уверена, что из-за него.
– С чего ты взяла?
– С того, что ты моя дочь, я тебя знаю. Я забочусь о тебе и всегда желаю только добра.
Я фыркнула:
– Желаешь добра?
– А ты сомневаешься? – мама приложила руку к груди, будто я вонзила нож ей в сердце.
– Возможно, ты любишь меня, но себя ты любишь больше.
Она удивленно заморгала.
– Не говори глупости, – мама подошла к плите и помешала соус.
