А вот внезапно осевший на пол сопровождающий, его хрип и руки, судорожно царапающие грудь с вошедшим по самую рукоятку метательным ножом, стали для Олдера настоящей неожиданностью.
Впрочем, выучка старого Иринда не подвела Остена и на этот раз…
Короткий шаг за высокую стройную колонну, привычная тяжесть легшего в руку меча и быстрый взгляд по сторонам.
Нападавшие уже не таились: Олдер увидел, как они, заходя с разных сторон, стремительно окружали бычью тушу, внутри которой замер, недобро оскалившись, обнаженный, измазанный кровью с ног до головы Владыка Амэна…
Еще двое, вынырнув из-за соседних колонн, направились к тому месту, где затаился Остен, но тот уже сам шагнул к ним навстречу. Обнаженный клинок в правой руке, пальцы левой жжет сконцентрированная заклятьем сила, восприятие обрело удивительную ясность и четкость.
Миг – и один из противников тяжело оседает на пол с налитыми кровью глазами, руки заговорщика отчаянно рвут высокий ворот куртки. Об этом нападавшем можно забыть – он уже мертв, хоть и сам еще этого не осознал…
Шаг вперед – и сталь, зазвенев, встретилась со сталью. Олдеру хватило двух ударов, чтобы понять – стоящий перед ним мужчина никогда не состоял в войсках Владыки. Противник Остена был обучен приемам для праздничного ристалища или публичного поединка, самого же Олдера в отряде Иринда прежде всего учили убивать, а не красоваться посреди площади с мечом в руке…
Шаг назад, ложный выпад и словно бы нечаянно приоткрывшийся бок, а затем, когда противник Остена купился на эту нехитрую уловку, стремительный поворот и четвертый удар, ставший для взбунтовавшегося вельможи последним.
…Короткий взгляд в сторону распяленной туши показал Олдеру, что князь по-прежнему жив и невредим. Согнувшись почти вдвое, Арвиген горящими глазами следил за разыгравшейся вокруг него круговертью и кривил губы в жадной, хищной улыбке, а возле бычьего бока застыл, скорчившись, один из заговорщиков. Он почти достиг своей цели, и эта удача стоила ему жизни…
Перемазанное кровью лицо делало усмешку князя более подходящей восставшему из могилы варку, чем живому человеку. Олдер с трудом смог отвести от нее взгляд, но секундное промедление чуть не стало для тысячника роковым. Уловив стремительное движение за своей спиной, он едва успел отклониться в сторону, уходя от возможного удара, и, крутнувшись волчком, встретился лицом к лицу с новым противником. Этот мечник был опаснее первых двух – мощное телосложение, но при этом текучие движения и легкая поступь выдавали в нем опытного бойца.
Через мгновение выяснилось и еще одна, крайне неприятная для молодого тысячника вещь – его новый противник обладал недюжинной способностью к колдовству. С первым же ударом он попытался достать Олдера тем же заклятьем, которое тот использовал совсем недавно.
Остен отбил и хитрый выпад, и чужое заклинание, но поднять ментальные щиты все же не успел. Этого оказалось достаточно, чтобы в голове «карающего» раздался незнакомый, низкий голос: «Ты – не моя цель. Опусти оружие, и останешься жить!»
Ответом незнакомому колдуну было молчание. Остен вполне справедливо посчитал, что таким образом его хотят отвлечь, и полностью сосредоточился на движениях и пульсации колдовской силы соперника – сейчас они значили для него много больше, чем слова, ведь, в отличие от человеческой речи, не лгали…
Выждав мгновение, Олдер атаковал, но сложная связка ударов так и не достигла своей конечной цели – острие меча лишь слегка оцарапало правое предплечье заговорщика. Незнакомец увернулся в последний момент с поразительной для его тяжелого сложения быстротой, а в голове у Остена вновь раздалось: «Нас больше – опусти оружие… Это ведь не твой бой – тебя вообще здесь не должно было быть!»
Олдер ответил на это предложение кривой ухмылкой и новой связкой ударов, к которой присовокупил еще одно заклятье. Оно не было ни слишком сложным, ни смертельным, но Остен направил его невидимое острие на уже кровоточащее предплечье противника, а тот, явно ожидающий от молодого тысячника чего-то более смертоносного, пропустил-таки колдовскую иглу.
Впрочем, торжествовать из-за успеха своей маленькой хитрости, которая через короткое время должна была привести к полному онемению руки противника, Остену не пришлось. Отбив меч Олдера, заговорщик пошел в очередную сокрушительную атаку по всем направлениям. Бунтовщик хорошо понимал, что его ждет, и потому вложил в нее все свои силы. Он начал наседать на «карающего», не давая ему роздыха даже на одно биение сердца. Нападение переходило в защиту, а та, в свою очередь, сменялась новой атакой. Звон стали сливался с настоящим потоком мысленной ругани и угроз.
Пытаясь выкинуть из своего разума досаждающий, мешающий сосредоточиться на поединке голос, Остен на время ослабил контроль над окружающим его пространством… И уже в следующий миг сполна заплатил за свою ошибку. Левый бок обожгло болью.
«Песья кровь!.. Еще один!» – на эту мелькнувшую в сознании Остена мысль его противник ответил торжествующим смешком.
