Все жители были ввергнуты в водоворот. Никто не мог остаться в стороне, никто не мог считаться беспристрастным в этом споре. Если ваши единоверцы подвергаются насилию, разве сможете вы дружить с их мучителями? Администрация, полиция, даже воинские части оказались поглощенными этим потоком ненависти. Волей-неволей каждый индиец стал участником событий, которые, в сущности, были гражданской войной.
Десятки миллионов людей вынуждены были бежать, оставив свои дома, — мусульмане из Индии, индусы и сикхи из страны, которой вскоре предстояло стать Пакистаном. Две огромных людских реки текли навстречу друг другу, сжимаясь, сталкиваясь, оставляя умерших и умирающих на земле вдоль неспособных вместить эти потоки шоссе и железных дорог.
Эти два людских потока непрерывно пополнялись в результате гражданской войны, бушевавшей по всей стране — в каждой деревушке, поселке, селе, городе, всюду, где жили рядом две общины. Все человеческие чувства отступали перед низменными инстинктами дикарей. Государственные учреждения закрывались, железные Дороги бездействовали, ибо и начальники, и технический персонал были вовлечены в общий неодолимый поток. На улицах царствовали шайки бандитов — они убивали, грабили, жгли, насиловали женщин, калечили детей. Мишенью для них становились даже священные по законам враждебной религии животные.
Как и опасался в свое время Ганди, ненависть, копившаяся годами, разом выплеснулась наружу. Каждый здравомыслящий человек мог в этом убедиться воочию, как убедился Текчанд августовским утром 1947 года. До освобождения, о котором они так мечтали и которое могло принести лишь страдания миллионам из них, оставался один день. Вся страна была залита кровью своих сыновей, опалена огнем религиозной ненависти. На дорогах Индии гнило столько трупов, что их хватило бы для любой большой войны.
Они могли бы уехать отсюда. Жена так и предлагала поступить. Но он смеялся над ее страхами. Однако теперь, когда он сам согласился бежать, сделать это было уже не так просто. Автомобиль почти наверняка остановят в ближайшей же деревне — для этого достаточно брошенного поперек дороги бревна или перевернутой телеги. Ослепленные ненавистью крестьяне, набросившись со всех сторон, растерзали бы пассажиров, разграбили бы их имущество, и тут же толпа рассеялась бы во все стороны и, притаившись, стала бы ждать следующей машины.
Текчанд никогда прежде не представлял себе, что подобные события могут произойти теперь, в середине двадцатого века, после почти двухсотлетнего благоразумного и спокойного английского правления. И такое творится в стране, где уже лет тридцать назад Махатма провозгласил свою доктрину ненасилия!..
Теперь Текчанд пришел к выводу, что громадное большинство индийцев воспринимают лозунг Ганди лишь как политическую тактику, не придавая ему более глубокого смысла. В лучшем случае эта теория служила им оружием в борьбе против англичан. Выходило так, что в тот самый день, когда ярмо английского господства было сброшено, население субконтинента отбросило ненасилие и, повинуясь неодолимой внутренней потребности, предалось безумной оргии насилия.
Вслед за этими печальными размышлениями к Текчанду пришло раскаяние в том, что сам он вовремя не разглядел опасности. Не кто иной, как он, заявил жене, что останется до самого конца. «Почему бы вам с Сундари не уехать?» — говорил он не раз, прекрасно понимая, что никогда она не оставит его в опасности. Правда, даже две недели назад они не представляли себе, как велика эта опасность. «Дхансингх за день доставит вас в Дели», — убеждал он.
Неужели он так считал всего две недели назад? Почему она тогда не согласилась? Почему, наконец, не поехали они все вместе?
Жена тогда ему ничего не ответила. Она лишь посмотрела удивленным и укоризненным взглядом, означавшим, что на подобные предложения может быть только один ответ. Она никогда его не покинет, и он был счастлив этим сознанием.
Теперь некому их отвезти. Он до сих пор не рассказал жене, что случилось с Дхансингхом. Больше того, он даже пожаловался ей на Дхансингха, который будто бы забрал «бьюик» и скрылся.
— Должно быть, договорился с приятелями и улепетнул, — так пришлось объяснить. — Вся эта история о его семье, за которой он будто бы ездил, — вранье. Просто ему нужна была машина.
Вспоминая о том, что на самом деле произошло с его шофером, Текчанд замирал от ужаса. Дхансингх попросил разрешения перевезти свою семью в дом Текчанда и поселить в одной из комнат для слуг, потому что все остальные сикхи покидали город. Дхансингх жил в Чандпуре, районе, отделенном от остальной части города трущобами, населенными мусульманами. Шофер не вернулся.
На обратном пути «бьюик» был остановлен около моста. Жену и двоих ребятишек Дхансингха выволокли наружу. На глазах у родителей детям размозжили головы камнями. Потом облили керосином голову и бороду Дхансингха и подожгли его живым. После этого они потащили куда-то его жену.
