Не ново. Так ведёт сев всякий пахарь: он не знает вырастет ли колос вот из этого конкретного зёрнышка. Но десятки пудов зерна с десятины - возьмёт.
Чётко понятна неизбежность "всенародного возмущения" "ненужной работой":
-- Да кому оно нахрен надо?!
-- Мне.
-- Да ну! Давай чего горит делать.
-- Горит - всё.
-- Нахрен! Я лучше полежу.
-- И полежишь, и ляжешь. В арыке на болоте.
Часто ни я, ни мои помощники не могли по-простому, наглядно как дрын в лоб, обосновать необходимость той или иной работы. Сравнить вероятности грядущих потребностей, растолковать причинно-следственные цепочки, приводящие, при определённых условиях, от создаваемой сейчас возможности, к возможно важному результату.
Они "тупые"? - Да. Не по количеству нейронов в коре головного мозга, а по образу мышления. В котором алфавит - не нужен, таблица умножения - вредна, корень квадратный - слабительное. Не знают и не хотят знать. Учиться - зазорно. Для их повседневной жизни - не нужно. При этом не хотят быть бессловесной скотинкой, хотят понимать и оценивать цели своей работы. Увы... Объяснить - невозможно. Или начинать надо с азбуки. Остаются "кнут и пряник", "план - до вечера".
"В России нет дорог - есть направления".
"Направлениями" мы и занимались. Чётко понимая и непрерывно страдая от недостаточности нормального, детального, пошагового... планирования.
Меня лично это бесило чрезвычайно. Я же - оптимизатор! Моё дело - сделать наилучшее! А тут приходится... заранее зная, что немалая часть - дерьмо, мусор. "Но я себя смирял, становясь на горло собственной песне".
***
Вот на таком "страдании", особенно усилившимся в моё и нескольких важных приказных голов отсутствие во Всеволжске во время Киевского похода, и "поднялся" Глазко. По возвращению я ломать не стал - работает же. Наоборот, дал ему людей и места больше. Тут взвыла Агафья: "пиявка удушающего действия".
Есть два Приказа, основные производители-потребители: Городовой Терентия и Поместный Потани. Первый занимается городками. И всей индустриализацией. Второй - селами и всем сельским хозяйством.
Для меня важнее индустриализация. Хлеб я могу где-то купить. Турбины - нет.
Факеншит! Мне что - перечислять всё, что я не могу купить, хотя умею делать?! - Бумагу качественную, стекло оконное, плуги колёсные, лопаты штыковые, свечки стеариновые...
Поэтому в Городовой и "посадил" "центр подготовки решений".
Не получилось: Глазко не воспринимал себя подчинённым Терентия. Оба упёртые трудоголики. Вложив массу труда и эмоций в подготовку "своего" варианта решения чего-нибудь, они отказывались воспринимать "чужое". Конфликты, в которых они вели себя как бараны, в смысле: бились рогами в стену, выкатывались на меня. Да и вообще, мешали делу.
***
"Россия тысячу лет обречена решать вопрос, который не имеет решения... трилемму невозможности. Нельзя одновременно максимизировать свободу, справедливость и эффективность. Нужно решить, что важнее. В разные периоды через кризисы, катастрофы, выбор разных политик решение меняется".
Я ж - оптимизатор? - Ну, Ваня, надо решить. Чего бы тут бы уелбантурить бы. В смысле: максимизировать.
"Свобода". Какая может быть свобода у человека, когда каждые десять лет - массовые голодовки? У голодного только одна свобода - сдохнуть, не мучиться.
Отношения власти и народа похожи на брачный договор. Говорят: "социальный контракт". Власть предлагает населению что-то важное в обмен на особые права для себя.
Моя власть предлагает очень простую вещь: не сдохнуть. От голода и мора.
Там и другие "плюшки" есть: снижение детской смертности, "белая изба", гигиена, медицина, образование, прекращение междоусобных войн, "социальные лифты", отмена рабства... тепло, светло, красиво... Это всё хорошо, но не столь важно.
"Свобода или смерть".
В русском средневековье нет - "или". Есть - "и". Только. Абсолютная свобода оборачивается скорой смертью.
"Справедливость". Здешняя феодально-племенная... с ксенофобией, сословностью, рабовладением, религиозными покорностью и фанатизмом... воспринимается мною как мерзость.
Из "трилеммы" остаётся одно: эффективность. В т.ч. - эффективность бюрократического аппарата, "Столократии".
***
Пришлось сделать две вещи.
1. Поднять сложность иерархии. Перейти от двухуровневой системы ("приказ-стол") к... двух-с-половиной-уровневой.
Я всё не мог найти название. Не развит на Руси понятийный аппарат для бюрократических структур. Бюро, агентство, комиссариат, комитет... Ничего исконно-посконного. "Служба"? - Слишком многозначно. Ну, пусть будет "отдел".
Ага, наши остряки не замедлили:
-- От дел? От каких дел? От всяких разных?
Отсылка к "раз пошли на дело, я и Рабинович" - звучала только в моём мозгу, но я вздрагивал.
2. Создать отделы, подчинённых не конкретному приказу, а СПГ в целом. Как бы меня не привлекала однородная иерархическая среда - жизнь богаче. "Постричь всех под одну гребёнку" - не получится. Потому и не надо.
Глазко втайне радовался. Хотя на людях старательно изображал бедного подневольного мужичка, мучимого злобными властями.
