– Плохой мы пример, доченька, – говорю уже погасшему телефону, точно зная, что она меня не слышит. – Я совершенно точно никогда не пожелаю тебе, милая, оказаться в такой же ситуации, как твоя мама…
Скинув платье в мусорное ведро, не желая иметь его больше в своём гардеробе, спешу уйти из этого здания прочь.
Выхожу из кабинета и замечаю капли крови. Поднимаю лицо, замечаю, как недалеко стоит мои муж и держит салфетку возле своего носа. Скорее всего ждал меня.
– Ввалил тебе всё-таки Воронов? – молчит, хмурится. – Эх, жалко, я не видела. А как хотелось посмотреть…
Быстрыми шагами иду к выходу из клиники.
– Подожди, Марта, – следует за мной муж. – Я попросил же: подожди! – хватает за руку и держит, не позволяя вырваться.
– Как ты собираешься решать проблему долга? – это единственный вопрос, который мучает меня больше всего. Про измену говорить бессмысленно. Это уже свершившийся факт, который ничего не изменит.
Но долг... Долг Воронову – это то, что может разрушить всё окончательно в финансовом плане для меня самой.
– Пока не знаю. Был уверен, что клиника раскрутится, и я быстро верну ему деньги. Лариска с отцом обещала поговорить и закрыть этот вопрос. Всё бы разрешилось и утряслось, если бы ты не разболтала, что я с ней сплю, и что теперь не хочешь у него работать!
Его слова обрушиваются на меня новым ушатом дерьма.
– То есть то, что вы сношались как два кролика в кабинете, с условием, что войти в него мог даже Воронов, и ты мне изменил, это как бы ничего, да? А то, что я рот открыла и сказала об этом открыто, так всё испортила, – смотрю на него с нескрываемой ненавистью.
– Лара дверь не закрыла на замок, – объясняется этот идиот, словно оправдывается, что они были застуканными.
Наблюдаю, как из его носа снова течёт кровь, он размазывает её по лицу, а потом задирает его вверх.
– Блин, надеюсь, он мне нос не сломал, мудило.
– А я надеюсь, что сломал, – отталкиваю его с дороги.
– Надо было молчать о том, что увидела! – продолжает муж иди за мной. – Натворила ты дел, Марта! Ох, натворила! Своим языком всё сама испортила, и теперь он не только меня на счётчик посадил, но и тебя захватит. Оставит нас вообще без жилья. Без единственного, кстати!
Он назойлив, продолжает добивать меня, шагая по пятам.
– Какой же ты трус. Боишься, да?
– А ты нет?
– Нет, потому что у меня мозг есть. Мы же с тобой оба знаем, что он не сможет это сделать. Это наше единственное жильё, а значит, никакой суд он не выиграет, желая лишить нас его.
– Разберёмся с жильём, уверен. Марта, пожалуйста, пока не пиши заявление на увольнение, – неожиданно выдаёт мне практически умоляюще. – Всё правильно Воронов сказал, пусть хоть клиника работает, деньги приносит. Прогремела же рекламой на весь город.
Я продолжаю идти к выходу.
– Слышала, что он говорил: к тебе как к специалисту ещё народ захочет попасть на консультации. В том числе его родители. Не заставляй Воронова перед всеми краснеть. Он таких вещей не прощает. Для него оскорбление его чести и достоинства равно смерти, но только не его личной, а тех, кто это оскорбление нанёс. А в нашем случае моей. Между собой всё решим, уверен.
– Да, и как же?
– Спокойно, но ясное дело, что не здесь. И так, наверное, кто-то слышал наши разборки в твоём кабинете, – оглядывается по сторонам.
– Клиника сегодня закрыта, давно уже все разошлись.
– Ну и отлично. Меньше глаз, меньше сплетен. Просто давай поговорим, а потом и разойдёмся по-хорошему, по-человечески. Я не то, что тебя прошу, я тебя даже умолять готов. Сейчас Воронов успокоится, решим вопрос, где я буду жить с Ларой, а ты будешь спокойно жить в нашей квартире, если у меня всё получится, как я хочу. Всё нормально будет. Только пока не уходи с поста, не зли его.
Муж смотрит на свой испорченный костюм в разочаровании, трогая мокрые кровяные пятна на пиджаке, а затем на рубашке.
– Выбросить только всё остаётся. Жаль костюм. Но лицо, конечно, больше жаль. Я сейчас его умою, глянь на меня, на кого я похож, а потом поехали домой. На ключи, подожди меня в машине. А там, дома и договорим. Если легче тебе станет, по роже мне стукни пару раз, но пока сделай так, как я тебе сказал.
Он что, у Воронова слизал привычку улыбаться при любых обстоятельствах? Сейчас как тот пытается даже шутить. Только выглядит это по-разному. У Воронова от его улыбки можно очароваться, а у мужа моего, напротив, разочароваться. Уж слишком наигранно и неестественно получается.
Ничего не отвечаю, разворачиваюсь, ухожу.
– Марта, ты ничего не ответила! Ладно, давай хотя бы на полгода договоримся! Или максимум год!
Слышу, как он кричит мне в спину, пытается уговорить.
– Ты здесь отработаешь это время, а потом уйдёшь, и я оставлю тебе квартиру официально, так чтобы со всеми бумагами, как положено!
– Ок, – поворачиваюсь к нему, находясь уже довольно на далёком расстоянии, замираю на мгновение, думая, как лучше это сделать. – Тогда оформляем её сейчас на меня! Завтра же идём к нотариусу.
– Как… Сейчас? Зачем сейчас? Нет, я не могу сейчас… – отвечает сразу же и даже не сомневается. Значит, и не собирался идти мне на уступки…
