Через несколько минут выхожу из ванной комнаты, иду, завариваю себе чай, пытаясь как-то отвлечься. У меня звонит телефон, но я не успеваю взять трубку, первым её берёт мой муж.
– Да, здравствуйте, мама, – привычным тоном отвечает на звонок, а я напрягаюсь. – Да, всё в порядке, просто закрутились. Да, дел много.
Он ещё пару минут говорит с ней о разных пустяках, и я выдыхаю, когда он кладёт трубку.
Артур обычно называет мою маму по имени-отчеству, а сегодня мамой назвал, глядя на меня пристально. Ох, не нравится мне всё это, ох не нравится…
– С чего такие нежности? Ты зовёшь её всегда по имени-отчеству.
– Ну как же… Она мне за двадцать лет уже практически мамой стала… – усмехается. – Я, кстати, давно у неё не был... Закрутился в делах. Надо бы навестить, спросить, как сердце....
– Нечего тебе у неё делать, – говорю, а сама мысленно трясусь от мысли, что она может узнать о моих проблемах. – Моей маме ничего не смей говорить о том, что у нас происходит. Ты знаешь, какое у неё здоровье, – говорю, а потом сама понимаю, что зря. Но все мы умные задним умом...
– Ну я же не изверг! Я знаю, что это её убьёт, – говорит страшные для меня слова и как-то ехидно подмигивает.
Глава 11.
От слов Артура у меня перехватывает дыхание.
– Ты на что намекаешь?! – вырывается из меня резко, голос дрожит, но не от страха, а от дикой ярости, которая вот-вот взорвётся и выплеснется наружу.
– Ни на что, – он пожимает плечами, но в его глазах открытая насмешка, а в голосе открытое ехидство.
Вдыхаю. Глубоко, но воздуха не хватает. Злость и ненависть к нему кипит во мне в этот момент.
Кулаки сжимаются сами по себе. Хочу вмазать в его наглую морду. И так, чтобы со всей дури. И желательно попасть в нос, который Воронов уже разбил недавно.
Он ловит мою руку с лишком быстро, и я не успеваю вложить в удар всю ненависть и ярость, которая кипит внутри меня.
– Отпусти! – рычу сквозь зубы на него, но он только сильнее сжимает моё запястье.
– Успокойся! Ну, не подумав ляпнул. Глупая шутка, согласен!
– За такую шутку я возьму у хирургов скальпель и отрежу тебе твой поганый язык! Если только ты попробуешь позвонить моей маме и что-то сказать, я тебя уничтожу.
– А сил-то хватит? – улыбается.
– У меня да, не хватит. Пойду к тому, у кого хватит. Когда ты стал таким ублюдком? И как я пропустила этот момент?
Артур понимает, что я про Воронова сейчас говорю и хмурится.
Иду на кухню, и он снова следует за мной.
– А ты когда стала такой упрямой и дерзкой?!
– Слушай, уйди, а? Я устала от тебя до тошноты.
Пару часов он не появляется в нашей спальне, я в это время стараюсь отвлечься, включила музыку, на телефоне листаю новостную ленту.
У меня даже немного получается это сделать. Но в дверном проёме снова появляется муж и моему спокойному состоянию приходит конец.
– Ну что, как жить будем? – присаживается недалеко от меня. – Давай поговорим.
Молчу.
– Марта, – вздыхает устало, и в его голосе даже слышится что-то вроде сожаления. – Да, я понимаю, всё перевернулось вверх дном сегодня, но так случилось. Наверное, в твоей голове сейчас куча вопросов, но я могу сказать только одно: просто так случилось, и всё. Хоп, и молния в меня попала, когда увидел её! – он стучит себе по груди, – вот прямо сюда, в сердце!
Его на откровения что ли пробило? Усмехаюсь, но больно всё равно.
– Мы же с тобой с медицинского вместе, по сути, ни с кем, кроме друг друга не были, потом работали тоже вместе. Наскучили, наверное, друг другу.
Белов долгим браком пытается оправдать себя, мол, все в долгом браке устают, и я устал. Я примерно так понимаю его слова.
Он что, хочет тем самым оправдать свою слабость, нечистоплотность и подлость? Не получится! Точно не со мной!
– Просто устали друг от друга. Приелись, – да, я всё верно поняла.
Я молчу, делая вид, что его здесь нет, но муж продолжает не щадить меня, рассказывая свои впечатления от нашего брака, и его голос при этом звучит уверенно.
– Я её как увидел в доме у Воронова…
Замечаю, как его глаза загораются, когда он говорит о Ларисе.
– Понимаешь... она вся такая… из бассейна выходила… Задница… – он показывает руками, как будто пытается изобразить её фигуру, – как орех! Грудь, – он снова жестикулирует, поднимая руки выше, – шик!
Закрывает глаза, словно её представляет.
– Волосы, улыбка! Потом я её после сауны случайно увидел. Она даже после сауны словно куколка накрашенная, представляешь. Не знаю, что у неё за косметика такая на лице, но я залип на её красоте и свежести. А ты? Ты… Ты вечно с минимумом косметики и…
– И задница не орех, – заканчиваю ты за него, и он улыбается, не стесняясь, кивая.
Смущения от своей подлости и откровенности – ноль. Уважения ко мне как к своей супруге тоже. Понимаю почему. Он не боится обидеть мои чувства, потому что меня не любит. Ему просто плевать, что они будут ранить меня.
Обычный мужской эгоизм.
