Перед исчезновением Всеволодов просил своего шофера подготовить автомобиль для осмотра Арчединских позиций к югу от Михайловки. Комиссар Ходоровский предполагал, что Всеволодов, если не сбежал, ездил по району в поисках продовольствия для личных нужд[1071]. По версии же самого командарма, изложенной им в телеграмме в РВС Южного фронта, он занимался борьбой с казаками-повстанцами. При этом в действовавших в этом районе 14-й и 23-й стрелковых дивизиях о местонахождении командарма тоже не знали, в связи с чем версия Всеволодова кажется сомнительной. В Сенновский Всеволодов приехал лишь после того, как оттуда уже выехал штаб армии, сотрудники которого на протяжении двух суток (до вечера 19 июня) не знали, где находится командарм. Был даже издан приказ о том, что командующий находится в безвестной отлучке, а штаб переходит в Елань. Связь со Всеволодовым, прибывшим в Сенновский, была установлена на несколько часов лишь вечером 19 июня, когда штаб армии уже отступил до Елани. На следующий день в районе Сенновского произошло случайное столкновение между различными частями армии, и Всеволодов, по-видимому, имел основания опасаться наказания.
18 июня белые нанесли сильный удар по 23-й стрелковой дивизии, почти окружив ее у станицы Зимняцкой и уничтожив 199-й и 201-й полки, после чего остатки дивизии отступили на Арчединские позиции. Н. Е. Какурин, анализировавший эти события, предполагал, что 23-я дивизия вполне могла вновь стать жертвой изменнических действий Всеволодова[1072]. Стоит также отметить, что 20 июня, по данным Какурина, Всеволодов отдал приказ об отводе армии на позиции по линии реки Бузулук[1073].
После первого исчезновения командарма комиссар Ходоровский потребовал от РВС Южного фронта сместить Всеволодова, однако РВС поддержал командарма, а не комиссара 9-й армии. Члены РВС Южного фронта Г.Я. Сокольников и К.А. Мехоношин указали Ходоровскому на недопустимость оставления командарма без присмотра[1074], но при этом требовали невмешательства в его деятельность[1075]. Более того, они посчитали Ходоровского паникером и трусом, который «не дождавшись задержавшегося на фронте командарма Всеволодова, уехал [из] хут[ора] Сенновского вместе [с] большей частью штарма [в] Елань, мотивируя небезопасностью оставаться»[1076], и потребовали его смещения.
20 июня соответствующая телеграмма была направлена ими председателю РВСР Л.Д. Троцкому. Троцкий обратился к ЦК РКП(б) с предложением отозвать Ходоровского и назначить расследование по партийной линии, так как комиссару инкриминировалось не преступление, а лишь неспособность справиться с обязанностями[1077]. Разумеется, комиссар Ходоровский, считавший себя оскорбленным (формально, наряду с членством в РВС 9-й армии, он был таким же членом РВС Южного фронта, как Сокольников и Мехоношин), должен был защищаться, причем наилучшим доказательством его правоты стало случившееся через несколько дней бегство Всеволодова к противнику. Постфактум Ходоровский, конечно же, приписал себе и предвидение возможной измены Всеволодова.
Но пока что Ходоровский телеграфировал 21 июня из Елани в Козлов Мехоношину: «Целый месяц я работал [в] кошмарных условиях, не зная сна, вынося на своих плечах всю тяжесть ужасного отхода, что хорошо известно не только всем отделам и учреждениям нашим, но и дивизиям. Мой разговор с вами продиктован исключительно интересами дела и сознанием ответственности своей, и я не знаю ни одного ответственного работника армии, который думал бы иначе, хотя я никаких разговоров на эту тему не допускаю. Вы знаете меня по нашей совместной работе в Юж[ном] фронте, и я не могу постигнуть, как вы могли подписаться под телеграммами, которые я за эти два дня получил. Беспристрастному следователю [в] течение нескольких минут будет ясна обстановка, которая недостаточно известна Козлову. Уверен, что на моем месте вы действовали бы так, как действовал я, и выставляли те же требования. Интересы дела для меня теперь, как и всегда, выше всего, и я оставляю в стороне те упоминания о дезертирстве и прочем, которые продиктованы чем угодно, но только не знанием положения дел и не желанием с ним познакомиться. № 839/Л. Ходоровский»[1078].
После непродолжительного возобновления связи Всеволодов опять пропал. Стоит отметить, что дорога от Михайловки на Сенновский и далее на Елань была в то время неспокойной. Возле самой Елани, куда перебрался штаб армии, действовали повстанцы, штаб которых располагался в селе Красавка, постоянно совершались нападения на железной дороге. К.А. Мерецков позднее вспоминал, что по дороге со станции Серебряково в Сенновский несколько раз пережидал в оврагах, пока скроются казачьи разъезды, и даже участвовал в стычке с одним из них[1079]. Безопасность штаба, блокированного повстанцами в Елани, оказалась под угрозой. Вполне допустимым в этой ситуации было предположение, что Всеволодова могли захватить повстанцы.