[Михайлов: ] По последним сведениям Карепов еще в Камышине заболел дизентерией, дали ему предписание эвакуироваться в Пензу, никаких сведений сейчас о нем не имею, наведем справку через штарм 10. Суходольский хороший оперативный работник, но вести организационную работу, лежащую на наштарме, он не может, о чем и сам заявляет.
[Сокольников: ] Вы не дали времени [В.И.] Преображенскому[1109] войти в работу, а теперь вылезайте, как знаете, повторяю, к сожалению, лучшего наштарма сейчас дать не можем, при первой возможности направим. Карепова настаивал неоднократно, хотя бы под конвоем, доставить [в] Козлов, теперь много шансов[, что] Карепов у Деникина, таким образом, 9[-я] армия становится поставщиком командного состава Деникину. Реввоенсовет должен уметь контролировать и заставлять подчиняться себе военных специалистов, это требует такта, но и сильной руки, надеюсь, что Карепов — последняя жертва Реввоенсовета 9. До свидания»[1110]. Действительно, Карепов бежал к белым и поступил на службу во ВСЮР. Как и Всеволодов, он был ранее (в его случае — осенью 1918 г.) арестован, что едва ли добавило Карепову симпатий по отношению к советской власти[1111].
Важнейшим вопросом, связанным с изменой Всеволодова, является вопрос о масштабах вреда, нанесенного его предательством красным, и о том, вел ли он планомерную вредительскую деятельность в РККА или же совершил спонтанную измену в целях личного спасения. Ответ на этот вопрос неоднозначен. Совокупность известных характеристик Всеволодова позволяет считать его не вполне порядочным человеком, приоритетом для которого был не служебный долг, а личное благополучие. В этом сходятся и белые и красные. Подтверждает это и дореволюционная служебная характеристика Всеволодова.
Между тем подпольная деятельность в обстановке Гражданской войны на столь высоком посту, как пост командующего армией, была сопряжена с невероятным риском. На карту ставилась сама жизнь подпольщика, не говоря о том, что существовала (пусть на уровне декларированных распоряжений) определенная угроза безопасности членов семьи. Таким образом, целенаправленную и успешную подпольную работу мог вести лишь человек, обладавший высокой идейностью, чего никак нельзя сказать о Всеволодове. Едва ли успешным белым агентом мог быть военспец, занимавшийся в свободное время уходом за коровой и свиньями, торговлей молоком, поисками продовольствия. В этом смысле вред от его деятельности для красных, видимо, был не столь велик, как впоследствии, оказавшись в белом лагере, заявлял сам перебежчик.
Сослуживцы злословили, отмечая благоволение белых к Всеволодову (в документе — В.), «вся заслуга которого состояла в том, что он сорвал операцию не по умыслу, а по своей безграмотности»[1112]. И действительно, читая пропагандистские статьи Всеволодова в белой печати, невозможно поверить, что подобное написано штаб-офицером с академическим образованием.
Такой взгляд разделяли и некоторые участники событий. Так, например, начальник 16-й стрелковой дивизии Р. П. Эйдеман полагал, что «измена Всеволодова явилась результатом не его сознательного умысла, а следствием его бездарности, вызвавшей ряд неудач 9-й армии. Боязнь ответственности за неудачи в связи с общими успехами противника и толкнула Всеволодова на открытую измену в надежде этим спасти себя от ответственности и выслужиться перед противником»[1113]. Думается, к этой оценке следует добавить фактор ареста Всеволодова в 1918 г., а также пренебрежительного отношения советского военно-политического руководства к его просьбам на протяжении многих месяцев службы.
И все же определенные последствия эта измена имела. В ходе апрельских боев 1919 г. он, по всей видимости, действительно способствовал успехам наступления белых и неудачам 9-й армии. В июне же фактически устранился от командования армией, чем также способствовал ее развалу и отступлению. Одним из последствий глубокого отхода 9-й армии до линии рек Елань и Терса и измены Всеволодова стало отступление под угрозой охвата белыми правого фланга и даже выхода в тыл соседней 10-й армии[1114]. Ранее 10-я армия, по свидетельству ее командующего, находилась на восемь переходов уступом вперед относительно соседней армии Всеволодова. В результате частями Кавказской армии белых под командованием генерала П.Н. Врангеля 30 июня был взят Царицын — стратегически важный пункт на Волге, необходимый для связи с антибольшевистскими силами Востока России.