Собаке — собачья смерть. — Бывший командарм IX, царский прислужник, белогвардеец и контрреволюционер Всеволодов изменнически перешел на сторону белых. Однако он просчитался и был жестоко наказан. При переходе фронта он был арестован белыми и предан военно-полевому суду. Суд приговорил его к смертной казни через расстрел. Приговор был приведен в исполнение 25 августа 1919 года в 4 часа утра.
Так врали советская печать и радио, запугивая всех тех офицеров, которые желали бы последовать моему примеру.
В ответ на это ложное сообщение белое командование пригласило меня в Ставку и предложило мне дать по радио опровержение, что я и сделал. Оно гласило: “Всем, всем, всем! Я, бывший командарм IX армии, заявляю, что сведения, помещенные в советской печати, о моем аресте и расстреле — ложны, не соответствуют действительности и являются провокацией. Я жив, здоров и нахожусь на свободе при Ставке главнокомандующего генерала Деникина”.
Показания офицеров моей бывшей армии, и особенно генерала Карепова, сыграли большую роль в моем деле, которое разбиралось военно-полевым судом 6 декабря 1919 года. Суд, рассмотрев дело, вынес мне оправдательный приговор. Председатель суда особо благодарил меня за решение, при боевой обстановке, перейти к белым и за сообщение важных оперативных сведений, которые были неоценимо полезны для белого командования.
На следующий после суда день я был вопреки правилам назначен начальником штаба обороны Таганрогского района»[1123]. Впрочем, белые уже отступали. Вскоре был оставлен и Таганрог. Сам Всеволодов при этом едва не попал в плен к красным, что могло кончиться для него плохим. Затем в Новороссийске Всеволодова назначили начальником штаба обороны Новороссийского района, но сделать что-либо на этом посту он не мог. Тем более что вокруг города свободно действовали отряды зеленых.
Параллельно Всеволодов нашел себя на ниве военной журналистики. Белые газеты охотно печатали его воспоминания, военные и политические обзоры. Впрочем, содержание некоторых публикаций Всеволодова не может не вызвать недоумение. Так, например, в конце февраля 1920 г., когда устойчивость положения белых на Кавказе уже вызывала опасения, Всеволодов в одной из статей заявил, что белые могут продержаться на Кавказе от месяца до трех, а при поддержке союзного флота даже больше. После этого бывший военспец обнадежил читателей тем, что «в апреле месяце к нам должны подойти сильные подкрепления со стороны болгарских регулярных войск, в числе 25–30 тысяч»[1124]. Надо ли говорить о том, что это фантастическое заявление ровным счетом ни на чем не основывалось.
По мнению Всеволодова, высказанному им, видимо, уже в эмиграции, одной из основных причин неудачи белых были ограничения на прием перебежчиков из РККА, тогда как там, по его мнению, изложенному А.А. фон Лампе, «все старшие были, безусловно, на нашей стороне и только после того, как было установлено, что у нас полная непримиримость, стали служить с горя большевикам…»[1125] С такой оценкой Лампе соглашался лишь отчасти. С одной стороны, он отметил: «Как же было принимать всех без разбора, когда можно было нарваться на организованную большевиками провокацию»[1126]. Но в то же время писал, что, действительно, озлобление против бывших красных было в антибольшевистском лагере довольно велико: «Помню и меня-то приняли неласково, а я вне армии был ее же представителем в Харькове»[1127].
25 марта 1920 г. Всеволодов с семьей (супруга Анастасия Петровна и уже трое детей) выехал из Новороссийска на остров Лемнос на пароходе «Бюргермейстер Шредер»[1128]. Третьим ребенком был сын Юрий. Всеволодов в мемуарах упомянул, что во второй половине 1930-х гг. Юрию было 17 лет. На Лемносе семья оказалась к 8 мая 1920 г.[1129] Позднее Всеволодовы перебрались в Константинополь.
Жизнь в Константинополе оказалась нелегкой. Сначала Всеволодова ограбили англичане. После этого он тем не менее купил автомобиль и открыл свое дело. Поселился с семьей в домике, сколоченном из ящиков. Однако бизнес не задался из-за разгула криминала, покрываемого турецкой полицией. Тогда Всеволодов открыл чайную на площади Таксим, но и это предприятие пришлось свернуть из-за недобросовестной конкуренции со стороны турок. После этого из Константинополя при содействии русского военного агента в Турции Всеволодовы срочно переехали в Венгрию (Будапешт), поскольку якобы существовала угроза жизни Всеволодову как высокопоставленному перебежчику. Опасались Всеволодовы и советизации Турции. При этом полковник умудрился вывезти в Венгрию и имевшийся у него автомобиль.