Н.Д. Всеволодов — противоречивая историческая фигура. При всех его внеслужебных интересах Всеволодов в политическом отношении оставался носителем психологии кадрового офицерства, т. е. разделял идеи патриотизма, государственничества, национализма, а следовательно, являлся противником большевиков. Все это подкреплялось тем, что отношения с новой властью у него не складывались. Однако на страницах его мемуаров при явном неприятии террористических методов большевиков, при нелюбви ко всем атрибутам советского режима («матросне», комиссарам-евреям) и приверженности идеалам Белого движения прослеживаются и гордость за свой высокий статус командарма, и явные симпатии к деятелям Красной армии, в особенности к военспецам — таким же, как сам Всеволодов.
По-видимому, испытания революцией и Гражданской войной оказались слишком тяжелы для него. Не все участники тех событий были героями. Не был таковым и Всеволодов, оказавшийся вынесенным волей случая на высшие командные посты в Красной армии. При этом он прошел через череду драматических испытаний и удивительных приключений (многие их подробности изложены в его воспоминаниях), в результате событий 1917–1920 гг. лишился прежнего общественного положения, имущества, попал под арест, что было немыслимо для представителя военной элиты до революции, оказался свидетелем пугающих реалий ЧК эпохи красного террора, не раз находился на волосок от смерти. Затем был вынужден скитаться, неоднократно рисковать собственной жизнью и жизнью близких, торговать на базаре вместе с людьми совсем иного социального статуса. Всеволодов смог уехать из России и пострадал меньше других. Однако фактически в эмиграции ему пришлось начинать с нуля. Штаб-офицер русской армии работал таксистом, ресторатором, играл в оркестре. Та же участь была уготована и его детям. Не берясь судить поведение офицера, отметим, что речь идет о трагедии самого Всеволодова и его близких. Основываясь на анализе воспоминаний, вполне возможно предположить, что к концу жизни, сменив шесть стран, оказавшись очевидцем, участником и жертвой трех войн, мемуарист был уже не вполне здоровым человеком.
Основной массив публикуемых документов представляет собой материалы, собранные членом РВС 9-й армии, старым большевиком (член партии с 1903 г.) И.И. Ходоровским, а также материалы расследования Реввоентрибунала республики.
Ходоровский был одним из видных проводников политики расказачивания на Дону. Документы эти сохранились в Российском государственном военном архиве, по крайней мере, в двух комплектах: один, адресованный председателю РВСР Л.Д. Троцкому — в фонде секретариата председателя РВСР; второй, адресованный ЦК РКП(б) — в фонде управления 9-й армии. Предыстория появления этих комплектов документов, неясная из дела, сохранившегося в фонде председателя РВСР, становится понятной при ознакомлении с документами из второго комплекта, снабженными несколькими сопроводительными записками, а также из материалов Реввоентрибунала республики.
Комиссар Ходоровский являлся одним из двух членов РВС 9-й армии, в отношении которых Реввоентрибунал республики по инициативе Троцкого проводил расследование в связи с бегством Всеволодова. Троцкий предполагал, что комиссары своими действиями могли способствовать измене Всеволодова. Чтобы доказать свою невиновность, Ходоровский собирал оправдательные документы, которые и вошли в подборку.
Уравновешивает эти документы рапорт члена РВС Южного фронта А.И. Окулова Л.Д. Троцкому, содержащий прямые обвинения в адрес членов РВС 9-й армии, допустивших измену командарма. Обстоятельства появления рапорта Окулова изложены в записке Троцкого из Курска по прямому проводу от 28 июня 1919 г., адресованной его заместителю Э.М. Склянскому для передачи в Полевой штаб РВСР в Серпухов и в РВС Южного фронта и отправленной 30 июня также члену Реввоенсовета республики С.И. Гусеву. В этой записке Троцкий потребовал строгого расследования деятельности РВС 9-й армии в период отступления: «Первые сведения заставляют думать, что в самый критический момент члены Реввоенсовета занимались собой и своими семьями, а не выполнением своего долга. Предлагаю трибуналу республики уполномочить лицо для производства расследования, таким лицом мог быть тов. Окулов, еще не вступивший в исполнение обязанностей члена Реввоенсов[ета] Юж[ного фронта], на последнем не настаиваю. № 248/с 28/VI. Пред[седатель] Реввоенсовета республики Троцкий, зам[еститель] пред[седателя] Реввоенсовета республики [И.Ф.] Медянцев»[1137].