Спасти автомобили от реквизиции, да еще и достать красный пропуск, который выдавался лишь высокопоставленным большевикам, военным частям и учреждениям, было делом нелегким, даже невозможным. Но здесь мне посчастливилось.
Ввиду тревожного положения на фронте и большой угрозы Петрограду, с одной стороны — немцев, а с другой — белых организаций, из служащих городской управы был сформирован так называемый «муниципальный отряд Красной армии». Для нужд этого отряда понадобились автомобили, а их-то и не было.
Опасаясь, что мои автомобили будут реквизированы, и в то же время желая оградить себя от возможного ареста, я явился в городскую управу к народному комиссару Калинину[1326] и сам предложил ему все три свои автомобиля для пользования. Однако я поставил и условие: один из автомобилей, в случае нужды, будет предоставлен в полное мое распоряжение. Так как в это время, как я указал выше, в Петрограде была большая нужда в автомобильном транспорте, то мое предложение было принято безоговорочно и даже с большой благодарностью.
В итоге через три дня у меня не только был красный пропуск в кармане, — этот драгоценный и магический пропуск, — но я получил еще и номинальную должность начальника штаба муниципального отряда Красной армии. Так я обезопасил себя от возможного ареста и от большевистских упреков в том, что являюсь дармоедом и преступно ем народный хлеб. Таким образом, оказалось, что «и овцы целы, и волки сыты». С этого момента начались усилия по добыванию необходимых средств к побегу.
Местом работы была «Вилла Роде» — самое большое кабаре в Петрограде. До революции здесь бывали инкогнито государь и великие князья; здесь кутил Распутин[1327], устраивая фантастические, безобразные оргии, швыряя направо и налево сторублевые екатерининки танцовщицам и цыганкам. А теперь в «Вилла Роде» собиралась самая высокая и отборная большевистская, красная знать, так сказать — красные сливки.
Автомобилем правил я сам и лишь иногда ночью брал помощника. Мой автомобиль стоял далеко, в глубине огорода, замаскированный зеленью и соломой. В случае надобности меня вызывали по телефону, делая это с большой осторожностью и выбирая для развоза гостей надежных, не коммунистов. Ввиду возможного ареста этого автомобиля, неподалеку стоял другой мой автомобиль «Опель», на котором, в случае грозящей опасности, я мог бы бежать и скрыться.
Тот, кто хотел провести время в более уединенной, спокойной, так сказать семейной обстановке, без ненужных дебошей и битья хрустальной посуды, — ехал к цыганам в Новую Деревню. Здесь можно было слушать незабвенные мелодии русских народных песен, исполнявшихся под аккомпанемент гитар и балалаек[1328]. Здесь же можно было слушать и популярные цыганские романсы в исполнении красавиц-цыганок, заставлявших слушателей трепетать, а иногда и плакать под звуки их необыкновенных контральто. Цыгане и цыганки восторженно встречали дорогих гостей, опьяняя их пением и пляской. Они были разодеты в праздничную одежду: мужчины — в яркие, цветные шелковые рубашки, поверх которых были надеты поддевки разноцветного бархата; на ногах — лакированные сапоги гармоникой; на руках дорогие кольца и перстни; все — с гитарами или балалайками. Цыганки в сказочных шелковых и парчовых разноцветных сарафанах, унизанных дорогим жемчугом, золотым и серебряным бисером и стеклярусом; на шее — традиционные ожерелья из разноцветных камней и русских золотых монет; в ушах — типичные громадные золотые кольца; на руках — драгоценные камни. Все они имели знаменитые оренбургские шали и разных ярких цветов платки из тончайшего китайского и японского шелка; на ногах — серебряные и золотые, усыпанные разноцветными камнями, туфли.
Воздух был насыщен ароматом духов — «Лориган Коти» и «Хубижан».
Вот очаровательная цыганка кокетливо подходит к купцу с окладистой бородой и под аккомпанемент русской семиструнной гитары поет своим обворожительным контральто:
Купец бросает пачку ассигнаций.
Начинается непринужденное веселье.
Вот подходит красивый молодой цыган и под мелодичные звуки гитары поет:
Гость, слушая мелодию, глубоко задумался, вино подогрело его чувства, он готов уже прослезиться, вспоминая свое далекое прошлое…