В бою 4 сентября 1915 года, получив приказание выступить с вверенным ему 43[-м] Сибирским стрелковым полком, составлявшим корпусный резерв, из д[еревни] Вербилки для обеспечения прорыва на фронте 1-й Сибирской стрелковой дивизии и 1-й Туркестанской стрелковой бригады, когда противник угрожал охватом с флангов и выходом в тыл 1-му Сибирскому и 1-му Туркестанскому корпусам, полковник Жданов, развернувшись на ходу под артиллерийским огнем неприятеля и рассыпав роты в цепь, во главе своего полка быстро занял впереди лежащий хребет между опушками леса по обе стороны ф[ольварка] Поправы и огнем и стремительным движением вперед заставил отойти немцев, успевших уже близко подойти к гребню хребта, а затем, получив в свое распоряжение и 42-й Сибирский стрелковый полк, перейдя в короткое наступление, дал возможность частям 1-й Туркестанской стрелковой бригады и 1-й Сибирской стрелковой дивизии благополучно отойти на новые позиции, выведя свои фланги из-под удара. Получив вечером того же дня приказание занять весь участок 11-й Сибирской стрелковой дивизии с целью прикрыть отход ее на новую позицию, полковник Жданов до 3 часов ночи оставался на своей позиции, отбивая ружейным и пулеметным огнем наступление немцев в превосходных силах, чем обеспечил спокойный и благополучный отход частей 11-й Сибирской стрелковой дивизии (ч. III, отд[еление] 2, ст. 112, п. 6).
[Рукописная приписка: ] Вышеприведенные подвиги дают право полковнику Жданову на награждение его Георгиевским оружием согласно п.п. 1, 6 ст. 112 Георг[иевского] статута. Вр[еменно] командующий дивизией генерал-майор [А. Н.] Козловский»[1576].
В итоге Георгиевским оружием Н.А. Жданов был награжден за отличие во время командования 43-м Сибирским стрелковым полком, по официальной формулировке «за то, что в бою 4 сентября 1915 года, будучи вызван с полком из резерва, для отражения неприятельского прорыва фронта нашей передовой позиции у фольв[арка] Поправа, быстро развернулся, под сильным и действительным артиллерийским огнем противника, двинулся вперед и остановил прорывающихся немцев. Затем, руководя под губительным огнем отбитием настойчивых атак противника, дал возможность нашим войскам спокойно отойти на новые позиции (ст. 112, п. 6)»[1577].
Последующие подвиги Жданова описаны в представлении к ордену Св. Станислава 1-й степени с мечами: «За отличные разведки позиций противника, произведенные лично генерал-майором Ждановым, и непосредственное деятельное участие его в подготовке операции 21 декабря 1916 года; за составленный на основании его личных разведок и принятый для исполнения план боя того же 21 декабря; за содействие мне по управлению частями дивизии во время самого боя, давшего богатые трофеи, прорыв сильно укрепленных позиций противника и овладение выгодным тактическим положением, — х о д ат а й с т в у ю о награждении генерал-майора Жданова, — особенно как раненого 2[-го] класса, работавшего при самых трудных обстоятельствах, — орденом Св. Станислава 1-й степени с мечами. Командующий 65[-й] пех[отной] дивизией генерал-майор [Д. П.] Троцкий. “24” февраля 1917 г.»[1578].
По аттестации, данной Жданову 10 октября 1917 г. командиром XXXVII армейского корпуса Генштаба генерал-лейтенантом М.А. Сулькевичем, он «за 2-хмесячное командование 121-й дивизией проявил себя энергичным, знающим начальником. Подвижной, часто посещает войска в окопах, давая дельные указания, в чем убедился лично, обходя с ним боевые участки дивизии. Совместная работа с войсковыми организациями налажена. Хороший. По недавнему принятию дивизии нуждается еще в практике командования и подлежит оставлению в занимаемой должности»[1579].
Если верить показаниям Жданова, на службе у красных он оказался случайно, причем при драматических обстоятельствах. С приходом к власти большевиков Жданов подал рапорт об отставке, но корпусной и дивизионный комитеты рапорта не приняли[1580]. Пришлось дослуживать до демобилизации. Будучи начальником 121-й пехотной дивизии, он 22 февраля 1918 г. попал в плен к немцам при отступлении под городом Люцином Витебской губернии. В условиях стремительного немецкого наступления тогда нередко происходили пленения представителей высшего командного состава утратившей боеспособность русской армии.