В связи с сигналом от Мехоношина в дело вмешался В.И. Ленин, телеграфировавший Э.М. Склянскому 2 мая: «Это очень важно; надо
3 мая руководство 11-й армии продолжило продавливать свои предложения. Жданов сообщал тогда Костяеву, что «за уходом 33[-й] стрелковой дивизии и бригады 7[-й] кавалерийской дивизии, в моем распоряжении в настоящее время не остается ни одной войсковой части; рассчитывать же на сформирование частей в ближайшее время нет никаких оснований, так как центр не присылает ни пополнений, ни предметов снабжения»[1729]. В армии оставались формировавшаяся 34-я дивизия, Калмыцкая дивизия, бригада Д. П. Жлобы и железнодорожный полк. Всего 4141 штык, 1421 сабля, 162 пулемета, 18 орудий, 2 бомбомета и миномет[1730]. Жданов просил оставить в армии 1-ю бригаду 33-й дивизии и 7-ю кавалерийскую дивизию[1731], однако главком на это не согласился.
4 мая главком предписал ввиду временного ослабления состава 11-й армии впредь до приведения в боевую готовность ее частей, необходимых для выполнения операции в районе Петровск — Кизляр — Величавое, держать связь с левым флангом 10-й армии и наблюдать пространство между западным берегом Каспийского моря и левым флангом 10-й армии. Боевые задачи на побережье предписывалось выполнять во взаимодействии с Каспийской флотилией. Главком подтвердил необходимость срочно вести формирование 34-й дивизии, затребовав необходимое вооружение и снаряжение из 10-й армии[1732]. В тот же день части армии заняли, а затем оставили Величавое. Того же 4 мая член РВС армии Мехоношин потребовал от Жданова срочно разработать план действий 11-й армии для выполнения операций на Гурьев, Кизляр и Грозный, развития петровской операции и операции на Баку. Требовалось составить два варианта плана — из оценки операции и из имеющегося минимума сил. Таким образом, задача занятия Баку рассматривалась уже в мае 1919 г.[1733] Тогда же генштабист Корольков, состоявший при Мехоношине, составил доклад о мерах для проведения гурьевской операции по содействию 4-й армии Восточного фронта[1734].
Далее, вследствие перемены приказа главкома, а также нарушений в отправке дивизии началась путаница и неразбериха. 5 мая Вацетис приказал 3-ю бригаду 33-й дивизии, следующую Волгой (по мнению Ставки) до Самары (считалась отправленной на паротеплоходе «Мария» 4 мая[1735]), направить в распоряжение командующего Южным фронтом[1736]. В тот же день начальник оперативного управления штаба армии Е.Н. Ригельман сообщил начальнику 33-й дивизии: «Командарм приказал перемену маршрута обязательно исполнить»[1737]. Как выяснилось, бригада была отправлена по железной дороге.
5 мая главком приказал остановить эшелоны 3-й бригады в Саратове и направить их вместо прежнего пункта назначения на станцию Миллерово с последующей передачей в распоряжение командующего Южным фронтом[1738]. 6 мая начальник военных сообщений 11-й армии Еременко телеграфировал начальнику Полевого штаба Костяеву, а также представителю ЦУПВОСО в Серпухове Андрееву об аннулировании перевозки 33-й дивизии на Восточный фронт[1739]. Между тем отправка дивизии из Астрахани к 8 мая была закончена, город покинул последний эшелон, а с 7 мая дивизия была исключена из состава 11-й армии[1740]. По Волге отправлены управление дивизии, три легких артдивизиона, 6-дюймовая тяжелая батарея, 48-линейная гаубичная батарея, конница, инженерный батальона, 33-й автоброневой и 36-й авиационный отряды, транспорты и тыловые учреждения дивизии. Прочие части перебрасывались по железной дороге (одна стрелковая бригада до Покровска и две — до Николаевска). Всего было отправлено 15 150 красноармейцев, 4829 лошадей, 36 легких орудий, 4 тяжелых пушки и 4 гаубицы, 298 пулеметов, бомбомет, 4 броневика, 8 аэропланов[1741].