Но все же вскоре Яковлев выехал на Дальний Восток, исчезнув с сибирского горизонта. Кому-то сколько-то было дадено!!»[1908]
Дальнейшая судьба В.В. Яковлева полна приключениями. Он, по-видимому, не мог жить обывательской жизнью. У белых его арестовали, но в начале 1919 г. освободили под подписку о невыезде. Нарушив подписку, Яковлев бежал в Харбин. Работал электромонтером, служил на КВЖД, переехал в Шанхай, устроился в советское консульство секретарем, служил в аппарате главного политического советника при правительстве Сунь Ятсена М.М. Бородина. Позднее попал в китайскую тюрьму, бежал в СССР, где в 1927 г. был арестован, осужден на 10 лет лагерей, но в 1933 г. вышел на свободу досрочно. Затем сам стал сотрудником ГУЛАГа. В феврале 1938 г. был арестован, а в сентябре расстрелян. Впоследствии реабилитирован.
Революция и Гражданская война стали временем радикального слома прежнего уклада жизни российского общества. На острие начавшегося противостояния оказался офицерский корпус, пребывавший в растерянности и часто не имевший приемлемой стратегии выживания в сложившихся обстоятельствах. Далеко не все офицеры могли сделать осознанный идейный выбор. Кто-то, не исключая представителей прежней военной элиты, попал под маховик мобилизаций или по каким-либо иным причинам был вынужден служить тому лагерю, которому не сочувствовал.
Создавая Красную армию, большевикам приходилось опираться на во многом чуждое им офицерство, отношение к которому в Советской России трудно назвать благоприятным. Неизбежно возникала проблема нелояльности офицеров. В условиях Гражданской войны серьезный кадровый отбор по принципу лояльности был предельно затруднен, а возможности перейти к противнику, в лагере которого были знакомые и порой даже родственники, наоборот, очень широки.
Все командармы-изменники, кроме профессионального революционера В.В. Яковлева, были военными специалистами. Очевидно стремление большевиков назначать на высшие посты партийных начальников. Поскольку партийных военспецов и вообще высокопоставленных членов РКП(б) при попадании в плен белые расстреливали, это было некоторой гарантией от измен (впрочем, случай В.В. Яковлева говорит об обратном). Однако назначать членов партии удавалось в исключительных случаях, так как большая часть кандидатов на такие должности оставалась беспартийной. А.Г. Кавтарадзе в своем списке 82 командармов из бывших офицеров привел сведения лишь о 17 вступивших в партию до конца Гражданской войны[1909]. Среди 17 военспецов, командовавших советскими фронтами, в РКП(б) состояли только трое[1910].
О непредсказуемости некоторых измен свидетельствовал случай В. В. Яковлева, когда на сторону противника перешел старый большевик, разочаровавшийся в партии. Однако дефицит высококвалифицированных кадров в Советской России приводил к тому, что на руководящие посты в РККА могли попадать как реально, так и потенциально нелояльные бывшие офицеры, имевшие негативный опыт взаимодействия с большевистским режимом (не исключая тех, кто прошел через аресты, немыслимые для офицерской среды до 1917 г.), а также агенты противника.
Измены офицеров, ставших военными специалистами Красной армии, не были редкостью и получили распространение даже на самом верху советской военной иерархии — среди командующих армиями и фронтами. Подобных громких измен было несколько, и они составляли сравнительно небольшой процент среди высшего командного состава РККА (изменили красным 6,7 % из 120 командармов и командующих фронтами).
Феномен нелояльности высшего командного состава был присущ именно Гражданской войне в России, ни до, ни после сразу восемь командующих армиями и фронтами к противнику не переходили. Надо ли говорить, сколь опасны могли быть последствия таких измен. Все командующие по своему статусу имели доступ к совершенно секретной информации, имевшей стратегическое значение. Кроме того, они могли передать противнику важнейшие сведения об оперативных планах, составе и дислокации войск, а накануне своего перехода отдать предательские приказы и подвести части под удар. Именно так поступил Ф.Е. Махин и подобную версию своих действий отстаивал перед судом у белых Н.А. Жданов, в отношении других изменников информация не столь определенная.