Заведующий архивом в мае 1924 г. обратился к Махину с просьбой оказать содействие работе архива в КСХС[559]. На такую помощь Махин согласился, стал представителем архива и начал помогать со сбором материалов[560]. В частности, Махин предложил архиву документы своего товарища полковника В.М. Пронина[561]. По всей видимости, Махин оставался представителем архива вплоть до 1927 г. Дружественным по отношению к Махину изданием являлся издававшийся в Праге эсерами в 1922–1932 гг. журнал политики и культуры «Воля России» (издатель Е.Е. Лазарев, редакция: В.М. Зензинов, В.И. Лебедев, О.С. Минор, М.Л. Слоним, Е.А. Сталинский, В.В. Сухомлин). По некоторым данным, Махин сотрудничал с этим журналом, однако статей, подписанных его фамилией, там обнаружить не удалось.
В том же 1924 г. Махин участвовал в учредительном совещании в Праге по вопросу создания военно-общественной группы «Армия и народ» — эсеровской военной организации. Сведения о таком собрании в июне 1924 г. поступили в Москву из парижской резидентуры ИНО ОГПУ[562]. Председателем организации был избран генерал С. А. Щепихин, а Махина выбрали членом правления. По мнению генерала Е.К. Миллера, Махин был «главной действующей пружиной» новой организации и в этой связи ездил на Балканы[563].
Сотрудники белградского Земгора вели большую социальную работу в эмигрантской среде, осуществляли материальную и моральную помощь эмигрантам, содействовали получению ими профессионального образования, помогали составлять ходатайства в различные учреждения КСХС[564]. При белградском Земгоре Махин создал бюро труда, курсы переквалификации, русскую студию искусств[565], театральную студию[566], обширную русскую библиотеку (по разным данным, от 12 до 25 и более тысяч томов), получавшую среди прочего многие советские издания, в том числе центральные газеты и журналы[567], ряд мастерских и школ (фотографическая, малярная, переплетная, швейная, шляпочная), научный институт по изучению России и Югославии при Земгоре (возглавлял институт с 1927 г.). Кроме того, Земгор открывал библиотеки в других городах — в Нови-Саде, Суботице, Белой Церкви, Крагуеваце, Битоле[568]. Земгор соперничал с правыми организациями в борьбе за влияние в эмигрантской среде и играл важную роль в жизни русской эмиграции, оказывая помощь русским беженцам по самому широкому спектру вопросов, в том числе в трудоустройстве[569]. Махин и его сотрудники финансировали детские дома, школы, библиотеки, организовывали переквалификацию эмигрантов[570]. Деятельность Земгора оказывала влияние на эмигрантскую молодежь, в особенности на студентов. Курсами Земгора пользовались и сербы. При белградском Земгоре Махин в 1927 г. создал «Союз увечных и престарелых воинов», в который входили в основном лица, исключенные из официальной белогвардейской организации «Союз русских военных инвалидов», а также лица, не признанные военными инвалидами[571]. До 1 мая 1928 г. белградский Земгор был отделением пражского, но затем получил самостоятельный статус.
Как отмечалось в юбилейной статье о деятельности Земгора в Чехословакии, «деятельность белградского представительства идет по тем же основным линиям, по которым шла за истекшие 5 лет деятельность всего Земгора: трудовая помощь, медицинская, юридическая, библиотека, читальня, народный университет, курсы профессиональные — вот те главные функции, которые, учитывая опыт пражского Земгора, успешно выполняет белградское представительство.
В то время как основная работа попечения о беженцах пражского Земгора идет на убыль, деятельность белградского представительства, нашедшего широкую беженскую базу, идет в гору, ширится, растет.
В настоящее время белградское представительство Земгора занимает большой особняк на одной из главных улиц Белграда. Здесь сосредоточены все учреждения и отделы Земгора, вокруг которых происходит непрерывное массовое движение беженства. Можно без преувеличения сказать, что белградское отделение Земгора, имеющее свои филиалы и в провинции, является подлинным моральным и культурным центром русского беженства в Югославии»[572].
Махин занимался разъяснительной работой, осведомляя сербскую общественность о задачах Земгора[573]. Кроме того, он вел переписку с различными деятелями русской эмиграции. На протяжении многих лет Махин переписывался с дипломатом К.Н. Гулькевичем, работавшим при Нансеновском комитете Лиги Наций по вопросам помощи русским беженцам[574]. По-видимому, их сотрудничество касалось социальной поддержки эмигрантов.
20 ноября 1924 г., в одном из своих первых официальных писем сербским властям по новой должности, Махин отметил: «Еще не созданы условия для демократизации масс беженцев.