Даже в темноте вижу, как мрачнеет Османов. Ну еще бы! Рыбка сорвалась с крючка, а он ведь старался! Дифирамбы тут пел, на комплименты расщедрился.
— Ты права, она — шваль, — отвечает вроде спокойно, но я чувствую его злость. — Это была ошибка. Один долбанный раз, когда я был слишком пьян, чтобы соображать.
— Ух ты! А выглядел вполне нормально…
— Я был пьян, Ясмина! И действительно хочу извиниться. Сделать что-то правильное.
— Тогда дай мне развод!
— Да чтоб тебя! — бьет кулаком в спинку кровати.
А я все-таки оказываюсь на полу. Вскочив на ноги, отбегаю к противоположной стене, но меня это не спасает от короткого:
— Вернись в постель.
Комкаю на груди ворот халата. Мне страшно, и холодно, и снова хочется реветь во все горло, но получается смех.
— А как же «сделать что-то правильное»? Правильное для кого? Для тебя?
— Ясмина!
— Развода ты не дашь, ночевать там, где мне хочется, не разрешаешь, а что тогда «правильное»? С щенячьим восторгом принимать от тебя очередную цацку? Молча глотать таблетки и запихивать в себя свечи? Делать вид, что ничего не случилось, и ждать, пока ты очередной раз будешь «пьян»?
Арсен тоже оказывается на ногах.
В темноте его лицо кажется особенно страшным — с провалами глаз и некрасиво оскаленным ртом. Вжимаюсь в стенку так, что кости хрустят, и проклинаю свой болтливый язык. Меня сейчас просто заткнут кулаком и…
Черная тень рывком кидается в сторону, а потом слышится хлопок двери.
Ушел.
Силы разом исчезают, и я буквально стекаю на ковер. Трясет до ужаса. Успокоительного бы, но я боюсь даже подойти к двери. Проходит одна мучительная минута, другая… Десять. А потом я вижу блеск фар, мазнувший по окну. Османов уехал.
Отскребаю себя от пола и доползаю до кровати.
Озноб набирает обороты, кутаюсь в одеяло и, не выдержав, все-таки хватаю подушку мужа. И реву… реву как дура. Потому что сама только что выгнала. Но и не выгнать не могла.
Арсен
— Оплата как договаривались. Пошла вон! — отпихиваю девку, и та хромает к двери.
На молочно-белой коже ссадины, лицо в потеках туши, а маникюр наверняка испорчен — так сильно девка хваталась за простыни, пока я драл ее как последнюю суку… Но претензий ноль. Я заказываю только тех, которые согласны терпеть.
Обычно это помогало. А сегодня злость все так же кипит под горлом. Швыряю в стену недопитую бутылку виски. Осколки летят во все стороны, девка мгновенно исчезает, не потрудившись забрать платье.
Гляжу на вызывающе-алую тряпку и чувствую себя животным. Последней грязной тварью, ведь вместо того, чтобы обхаживать Ясмину, я опять сорвался.
Но мне это нужно! Иначе бы вместо девки подо мной давилась стонами боли моя жена…
Что есть сил бью кулаком по столу. Голосок у Ясмины прорезался, ну надо же! Ласковая девочка решила показать зубы. Думает, я их не смогу обломать? Зря. Жена у меня под колпаком. Ее семья с радостью готова сделать вид, что ничего не случилось. А от сучек-подружек, которые так и норовили сунуть нос в нашу семейную жизнь, я давно избавился.
А с другой стороны… Так я точно не сумею вернуть Ясмину.
«…
И я понимаю, что да — не заставлю. Нужно действовать по-другому. Для начала предоставить жене хотя бы видимость свободы. Черт с ней, пусть поживет в соседней комнате недельку-другую. Успокоится как следует, придет в себя. А потом… Хрен его знает.
Придумаю что-нибудь.
Дергаю оконную ручку, и в номер врывается ледяной воздух. Начало октября выдалось дождливым. Мерзкая погода. К морю бы сейчас, на теплый песочек, так ведь одна упрямая девица решила поиграть в гордость.
А может, одну ее отправить?
Но я давлю эти мысли в зародыше.
Чтобы моя девочка в отместку подцепила какого-нибудь смазливого ублюдка? Никогда. Ни один мужик не прикоснется к Ясмине. А если попытается — я лично вырву ему руки и запихну в глотку.
— Проклятье… — шиплю сквозь зубы.
Ледяной ветер хлещет по щекам, забирается под расстёгнутый ворот рубахи. Но и это не помогает остыть. Меня наизнанку выворачивает от предчувствия надвигающейся задницы. И утром жена наверняка предъявит мне за эту спонтанную поездку.
С силой провожу рукой по волосам. Ладно, надо возвращаться. И уже попробовать наконец собрать яйца в кулак. Больше никаких срывов. И все внимание только жене и дочери.
Арсен вернулся под утро. Бесшумно открыл дверь спальни, подошел к кровати и, раздевшись, лег. Вот так просто, без всяких попыток объясниться. Словно он отсутствовал не гребанных три часа, а спускался попить водички.
Заснул почти сразу же. А я промаялась до рассвета, в красках представляя, с кем он провел это время. Даже не помню, дремала вообще или нет. Знаю только, что упрямо лежала в кровати, пока Арсен собирался на работу.
Но прежде, чем уйти, огорошил внезапным:
— Если хочешь, сегодня можешь выбрать комнату. Я подумал над нашим вчерашним разговором… Пожалуй, тебе действительно нужно время.