Будь дочь больше привязана ко мне, насколько облегчилась бы задача! Я бы смог использовать ее на полную катушку, но вынужден подстраиваться под детские «хотелки». Это раздражает. Как никогда сильно я жалею, что первым получилась девочка, а не мальчик.
Ляйсан снова смеётся. Надо будет больше проводить с ней времени… Ясмина — хорошая мать и не оставить ребенка. Это поможет нам сблизиться. Мобильник вдруг вибрирует. Уже третий раз за час.
Мысленно ругаюсь. Сказал же — не беспокоить! Жена должна видеть, что я тут весь мехом наружу.
Но, глянув на экран, все-таки выхожу из зала. Чувствую пристальный взгляд Ясмины и с удовольствием отмечаю, что ей не безразлично. Ясмина показывает зубки, но злость лучше, чем равнодушие.
— Какого хрена⁈ — рычу, едва оказавшись в холле.
Но безопасника этим не напугать.
— Прошу прощения, Арсен Дамирович, нашли еще кое-что интересное по вашему вопросу. Когда можно к вам подойти?
Проклятье!
Готов сорваться и ехать прямо сейчас, но Ясмина… Нет, жена не поймет. И облажаться я не имею права. Так что…
— Через два часа, не раньше.
— Понял вас.
И отключается. А я медленно выдыхаю сквозь зубы. Ох, любимая… Надеюсь, ты оценишь мои усилия. Не хотелось бы прибегать к крайним мерам.
После посещения кинотеатра Османов куда-то сваливает. А охрана нежно берет меня в клещи и ведёт к машине.
Ох, как же я ненавижу этих здоровенных бугаев, которые теперь всегда рядом. Даже в долбанном детском центре они трутся поблизости, не выпуская нас с Ляйсан из вида ни на минуту.
И я совершенно не знаю, как ускользнуть от их внимания. Хотя бы один чертов час! Этого бы хватило на поиски информации, как сбежать. Ведь есть же какие-то кризисные центры для женщин. Но где? Как до них достучаться? И не получится ли так, что меня просто-напросто сдадут мужу, чтобы избежать проблем?
Как загнанное в клетку животное, выхаживаю из угла в угол. Делаю вид, что смотрю в окно. И не реагирую на настойчивые попытки родителей до меня дозвониться.
Потому что прекрасно знаю, о чем они будут говорить. И не желаю выслушивать этот бред.
— Мамоська! — доносится из гостиной. — Папа плиехал!
Сглатываю тугой комок.
Всю неделю Османов приходит не позже шести, превращая вечер в маленькую пытку. Наш дом большой, но я не нахожу места, где спрятаться. Под тем или иным предлогом, Османов крутится рядом. Но хуже всего — он взял в оборот дочь.
Смотрю в темные глаза Ляйсан и улыбаюсь через силу.
— Да, милая… приехал.
Но дочка все равно хмурится — чувствует мое недовольство. Я, конечно, постаралась объяснить, что взрослые иногда спорят, но мир в понимании пятилетнего ребенка прост. Поссорились? Значит, надо мириться. Папа же такой хороший. Носит подарки, цветы, улыбается и называет «любимыми девочками». А меня всякий раз передергивает. Любимые, да… Настолько, что не единственные.
Ляйсан тяжело вздыхает.
— Мамоська, ты сильно-сильно злишься? — заглядывает мне в глаза.
И что ей ответить? Как правильно поступить, чтобы не сделать хуже?
— Любимка моя… — начинаю, но мою речь прерывает хлопок двери.
Хозяин золотой клетки соизволил явиться. Наверняка не с пустыми руками.
И верно, не проходит и минуты, как в детской появляется Османов. Его темный взгляд, как рентген, безошибочно находит меня среди игрушек и детской мебели. От этого сердце подскакивает к горлу, а в желудке сворачивается свинцовый ком. Хочется схватить дочь в охапку и мчаться прочь, но дорогу уже перегородил охранник с огромной коробкой.
— Подарок моим принцессам, — бархатно рокочет муж.
Ляйсан счастливо вскрикивает и бросается к Османову. А я шкурой чувствую волну превосходства, исходящую от Арсена.
Знает, скотина, как повлиять на дочь.
Стискиваю зубы, наблюдая, как Ляйсан расправляется с обёрткой.
— Домик! — смеется громко.
Рассказывает мне про каких-то кукол, коллекции и все такое. А я киваю, как китайский болванчик.
Дурное предчувствие удавкой захлёстывает горло. У Османова слишком довольный вид. Это нехорошо.
— Соберём домик? — прорывается сквозь грохот крови в ушах.
И я со свистом выдыхаю воздух. Ну конечно, вот что он задумал! Совместный досуг…
А Османов как был — в костюме, — так и садится на пол. Небрежным движением сбрасывает пиджак, подкатывает рукава белоснежной рубахи. Все это без лишнего пафоса, но так, чтобы дать мне возможность ещё раз полюбоваться, насколько природа оказалась благосклонна к этому мужчине.
Ляйсан присаживается с другого бока, смотрит вопросительно, и мне ничего не остаётся, как принять правила игры.
Молча устраиваюсь рядом с дочерью. Подальше от Османова. Но, кажется, это его не смущает.
— На маме будет самая важная часть работы — инструкция, — протягивает мне книжицу.
Осторожно беру ее, стараясь не коснуться пальцев мужа.
Но быстрее пули мне прилетает контрольное:
— … А помнишь, как мы собирали кроватку для Ляйсан?