Женщина… Стоит, облокотившись бедром на перила, плечи укрыты мужским пиджаком, рядом ее спутник — поджарный, но уже в возрасте. Ничего необычного. Если не считать, что незнакомка смотрит прямо на меня. И вдруг слегка салютует бокалом.
От волнения ноги подкашиваются, и я собираюсь с шага.
— Чёртовы каблуки, — шиплю, чтобы успокоить Османова, а в голове натуральная каша.
Кто это такая? Мы не знакомы — я бы запомнила это миловидное кукольное личико и тугие кудряшки.
Лихорадочно перебираю в памяти все варианты.
Неужели это любовница Османова? Или одна из отвергнутых им женщин? Да нет же. С чего я вообще взяла, что у него такие были? А может, просто приятельница? Но такой грудью приятельницами не бывают…
— … моя замечательная жена, Ясмина, — доносится сквозь шум в ушах голос Османова.
Растерянно моргаю.
Мы уже в ресторане. А я даже не заметила. На автомате улыбаюсь и протягиваю руку какому-то мужчине. Не могу сосредоточиться, все мысли заняты женщиной в алом платье.
И вдруг краем глаза замечаю яркое пятно. Она здесь!
— Очень приятно, — лепечу в ответ на банальные комплименты.
А хватка на локте становится крепче.
— Что-то случилось, любимая? — шепчет Османов, когда мужчины удаляются.
— Да, крах личной жизни…
— Все поправимо.
— Кроме потерянного мною ребенка.
Стыдно, но я нарочно давлю на самую больную тему. Злю, чтобы начал пороть ошибки. И моя отвратительная уловка срабатывает.
— Мы решим эту проблему вместе, любимая, — цедит сквозь зубы и увлекает меня к столу с закусками.
Там собралась группа мужчин. Вроде ничем не примечательных, но стоит взглянуть на них, и сердце подскакивает к горлу. Один из них тот, кто стоял на террасе! А где его спутница? Исподтишка рассматриваю пёструю толпу гостей. Женщин в красных платьях много, но нужной нигде нет.
Османов снова представляет меня и, совершенно охамев, кладет руку на бедро, прижимая к себе крепче. Даже не дёргаюсь. Мне нужно, чтобы мужчина с проседью и аккуратной бородкой-клинышком назвал свою фамилию.
— Ольховский, — звучит ответ на мою бессовестную мольбу.
В первый раз слышу! Да и плевать. Сейчас меня интересует другое — как бы ненавязчиво выспросить о его женщине в алом платье. А если они не вместе? Вдруг только что познакомились, и он просто предложил даме пиджак?
Ладошки потеют от страха. Кажется, я нащупала ту самую ниточку, которая может мне помочь, но она тоньше паутинки. Одно неловкое движение — и…
Взгляд цепляется за незнакомку, идущую мимо к выходу, около которого висит значок уборных.
От неожиданности кашляю. Да так неудачно, что давлюсь ещё хуже.
— Ясмина, что с тобой⁈ — делает стойку Османов. — Воды?
Вместо ответа отворачиваясь и делаю вид, что промакиваю глаза.
— Простите… мне нужно отлучиться.
Муж дёргается следом. Чтобы не вызвать подозрений, не останавливаю.
— В кабинку тоже за мной зайдешь? — интересуюсь как бы между прочим.
Османов хмурится.
— Какого черта ты творишь? Я же говорил, что это важное мероприятие!
— Я тебя не просила таскаться за мной по всему ресторану. Дай мне пять минут макияж поправить! Или и этого много?
На скулах мужа проступают желваки. Но, чтобы не устраивать скандал на людях, Османов отступает. Правильно, иди. На нас люди смотрят, а важные дяденьки не оценят семейных дрязг.
Круто развернувшись, иду в уборную.
Каждый шаг — как подвиг. Я не очень-то верю в бога, но сейчас молюсь, чтобы Османов не потащился следом. К счастью, лимит моего невезения исчерпан. Дверь мягко закрывается, оставляя меня одну среди мраморной тишины уборной. Беспомощно оглядываюсь по сторонам, выискивая свою цель.
Может, она в одной из кабинок?
Делаю несколько шагов. Стук моих каблуков, кажется, слышен на весь ресторан, но и он не может перебить грохота взволнованного сердца.
Подхожу к зеркалам. Из них на меня смотрит бледная до синевы девушка с неестественно блестящими глазами. О да, теперь я понимаю, почему Османов намеревался пойти следом. Моего волнения не заметит только слепой. Нет, так не годится… Делаю несколько глубоких вздохов, а потом осторожно хлопаю смоченными пальцами по щекам и нарочно задеваю волосы. Пусть Османов заметит, что я не просто так тут прохлаждалась.
— Ну привет, Ясмина… — бьет в спину, парализуя все мышцы разом.
Да, я не ошиблась… Спутница Ольховского здесь, и это не случайное рандеву.
Женщина выныривает из-за угла, подплывает к умывальникам, и прислоняется бедром к столешнице. Совершенно не стесняясь, рассматривает меня, и в ее изумрудно-зеленых глазах плещет сочувствие.
— … Устала? — урчит мягко, а меня передергивает.
В этом простом слове мерещится больше, чем обычная вежливость. Я вообще не уверена, что сейчас речь о моем физическом самочувствии.
— А должна? — спрашиваю осторожно.
Женщина пожимает плечиками, от чего пышный бюст ещё сильнее выступает из декольте.
— Возможно… Среди всего этого блеска и мужчин чувствуешь себя в западне, не так ли?
В горле становится сухо, а освещение уборной меркнет. Перед прыгающим взглядом только алый росчерк платья. Как пятно крови.
— Я…
Голос подводит. А незнакомка жестом фокусника выуживает из клатча телефон и разворачивает экраном ко мне.