Конечно, я узнал, как Ясмине удалось провернуть этот фокус с побегом. Нашел администраторшу в торговом центре, которая дала свой телефон, добился того, чтобы ее уволили и… все. Травить девку сейчас слишком опасно. Зарецкий уверен, что под меня копают — слишком специфично отреагировала общественность на пропажу Ясмины. Появились комментарии в стиле: «она не в депрессии, а сбежала», «домашнее насилие» и тому подобная хрень.
Пришлось слегка сбавить обороты. Но искать я продолжаю. Нанятые мною люди сейчас во всех крупных городах. Москва, Питер, Новосибирск… Лишь бы девка не умотала за границу.
По спине тянет холодком.
Ясмина ведь не дура и понимает, что цапнула за живое. Я не отступлю. Плевать на деньги и время — найду все равно. Но в другой стране это будет сделать сложнее. Почти невозможно, если только я не обзаведусь достаточными связями.
Отшвырнув бесполезные отчеты в сторону, встаю и иду к окну. Красивый вид… Дождь успокоился, и город блестит огнями. Поехать, что ли, в ресторан? А потом заказать девку на вечер? Вот только когда вернусь домой, меня встретит тишина, а не влюбленная по уши супруга.
Закусываю кулак, но не чувствую боли.
— Маленькая стерва, — хриплю зверем.
Она нужна мне! Это, черт возьми, дело чести! Как и найти суку, устроившую все это. Матерюсь, вспоминая тот долбаный прием и тварь в красном платье. Некая Элизабет. Документы поддельные. Но лицо смутно знакомое…Одна из шалав, наверняка. И тоже умотала в другую страну, паскуда.
Ее уже ищут. И когда найдут, сука очень пожалеет, что сунула рыло в мою семью.
Жизнь потихоньку налаживается. Рая удачно продала украшения, получив даже больше, чем мы рассчитывали. Я обживаюсь в квартирке и из шкуры вон лезу, чтобы Ляйсан не чувствовала себя одиноко. Первый страх прошел, и теперь дочка с грустью вспоминает о своих подружках, просится навестить дедушек и бабушек.
Стараясь аккуратно подбирать слова, объясняю, что это невозможно. Что дедушки и бабушки обязательно ее отнимут.
И плевать на благородство. Я не собираюсь врать ребенку, выгораживая тех, кто встал на сторону убийцы их внука. Придет время, и Ляйсан будет знать всю правду, какой бы тяжелой она ни была. Надеюсь, это поможет ей в будущем избавиться от сентиментальных порывов и не искать встречи с родственниками. С них станется в прямом смысле украсть мою дочь, чтобы потом выдать замуж.
Вздрагиваю и снова возвращаюсь к готовке. Ляйсан возится рядом, давит формочкам тесто.
— Мамоська, а мы сегодня опять дома? — вздыхает с тоской.
— Да, милая — ты ведь знаешь, нас ищут нехорошие люди. Надо немножко спрятаться.
Но для малышки это все слишком далеко. Она снова вздыхает.
— А долго ещё?
— Надеюсь, что нет, родная… Может, поиграем сегодня на планшете?
Но Ляйсан не выражает бурного восторга. Ей хочется лазать на горках, прыгать по лужам и кормить уточек в пруду.
Ох… как бы нам выбраться подышать свежим воздухом? Я и сама хочу.
В дверь прерывисто стучат, а потом глухо щелкает замок. Это Рая.
Ляйсан тут же несётся встречать гостью — хоть такое развлечение.
— Иглуски, иглуски! — доносится из коридора.
В груди неприятно екает. Если Рая притащила игрушки, значит, хочет поговорить без участия дочери. И вряд ли у нее хорошие новости…
— Шавки Османова здесь, — сообщает, как только удается спровадить Ляйсан в комнату.
Без сил опускаюсь на табурет. Кухня сжимается до размеров клетки, и мне стоит огромного труда не броситься вон.
— И много они… разнюхали?
— К сожалению, кое-что нашли. Помнишь, ты вышла на заправке?
— Было темно! И потом, я почти сразу вернулась.
Когда из магазинчика вышла Рая и тихо, но очень обстоятельно обругала меня за тупость. И, кажется, не зря.
— Камеры кое-что записали, — устало вздохнула женщина. — Тебя видно плохо, и от Новосибирска мы далеко, но Османов развел тут бурную деятельность.
Сглатываю, нервно колупая клеёнку на столешнице. Дура, блин! И не сиделось же мне на заднице ровно, захотелось погулять с дочерью.
— Нам нужно… переехать?
Но Рая снова качает головой.
— К счастью, для тебя нашлась подработка. Есть у нас один клиент — надёжный мужик. У него дача за городом. Нужно там оранжерею убрать, порядки навести и все такое прочее. Срок — к новому году. Справишься?..
Она ещё спрашивает! Энергично киваю головой.
— … Только ещё собеседование по скайпу надо пройти.
— Когда?
— Прямо сейчас.
— Ого-го! Какой красивый домик! Мы будем тут жить?
Ляйсан прилипла к стеклу и громко восхищается пейзажами. Я же чувствую себя… странно. Мозгами понимаю, что это обычный коттедж. Даже не слишком роскошный: пара этажей, темный кирпич, двускатная крыша… А вот неспокойно на сердце. Или это после того вчерашнего интервью?
До сих пор перед глазами изрезанное морщинами лицо и тоненькая трубочка, ведущая в нос. Петр Владимирович не выглядел как человек, который приедет сюда на новогодние праздники. Кажется, он вообще не может выходить из дома. Или даже просто ходить. Я старалась не пялиться, но все равно заметила ручки инвалидного кресла.