В носу почему-то начинает щипать. После всего пережитого встретить по-настоящему участливых людей — это… это настоящий бальзам на душу!
— Все прекрасно, — заверяю с чувством. — Такой замечательный дом…
— И лисунки класивые… — вздыхает Ляйсан.
Мальчик фыркает, но на его щеках проступают милые ямочки. Он доволен незатейливой похвалой.
— П-ф-ф, ракета! Ты бы видела, какую я нарисовал собаку… Только она дома, — добавляет с сожалением.
Ляйсан грустно вздыхает, бабушка снисходительно посматривает на детей, а я, чтобы разбавить печальный момент, предлагаю вкусное решение:
— Кто хочет оладий? Они у меня хорошо получаются.
Тоска позабыта. На меня смотрят две пары голодных глазенок.
— Я люблю оладьи. У тети Насти они очень вкусно получаются!
А-а-а, значит, это няня, а не бабушка. Впрочем, все равно. И я возвращаюсь к готовке. К концу часа дети сыты, довольны и вовсю болтают друг с другом. Адам — так зовут мальчика — рассказывает, что он теперь учится в новой школе, там хорошая учительница и ребята ничего, но с двумя он успел подраться.
Ляйсан слушает, иногда комментирует, но видно, что, несмотря на разницу в возрасте, дети поладили. Мы же с Анастасией Юрьевной тоже зацепились языками. Женщина объясняет, как и с чего лучше начать. Поколебавшись, предлагает помощь, но я отказываюсь. Раньше на мне держался весь родительский дом, не переломлюсь и сейчас.
Спустя некоторое время няня с Адамом уходят. А мы с Ляйсан отправляемся на отдых. И спим очень даже прекрасно.
Арсен
Третья неделя поисков. Мечусь как в задницу ужаленный, рою везде, где только могу, но больше всего — в Новосибирске. Ясмина все-таки засветилась на одной из заправок. Зарецкий уверен, девка сбежала именно туда. Я тоже так думаю. Хрен его знает, может, это чутье.
Или глюки от недосыпа.
Бросаю в рот таблетку и запиваю водой. Голова просто раскалывается. Не могу согнать злость ни в спортзале, ни в постели. Девки из-под меня еле выползают, а вчера вообще пришел отказ. Типа заняты… Да ни хрена подобного!
Со стуком ставлю бокал на стол. Где там прислуга с этим чертовым бульоном? Мне нужно что-то пожрать!
Но как только собираюсь вызвериться на идиотку-горничную, дверь открывается и заходит мать. В ее руках поднос с тарелками.
— Твой ужин, — ставит на стол.
Уже пару дней я после работы заглядываю к родителям. Зачем? Сам не знаю. В собственном доме слишком пусто. А тут я хотя бы могу рассчитывать на ворчание отца и ледяное равнодушие матери. Она никогда не была слишком ласкова, а сейчас вовсе отдалилась.
Но порой в ее глазах сквозит мимолетное удовлетворение. Словно она рада тому, что происходит. И это бесит!
— Решила подработать официанткой? — не могу удержаться от колкости.
Мать не отвечает. Наградив меня сочувствующим взглядом, поворачивается и неторопливо шествует к выходу.
— Скоро твою невестку найдут, — бросаю вдогонку.
Но в ответ получаю ровное:
— Возможно.
И мать исчезает. А я со стоном откидываюсь в кресле и тру лоб. Горячий. Мозг просто кипит, до сих пор не верю, что моя мать негласно поддерживает зарвавшуюся сучку, что она действительно рада ее побегу. Хоть и не связана с ним — отец проверил. Заодно еще раз взбодрил родителей Ясмины. На мой взгляд — зря. Исаев уже отстегнул мне компенсацию за моральный ущерб, а его жена… Она две недели не выходила из дома — синяки прятала. Исаев, предсказуемо, решил объяснить кулаками, как нужно было воспитывать дочь. Лучше бы Ясмину по заднице ремнем лупил — глядишь, было бы больше толку.
С Ляйсан я такой промашки не допущу…. «Если вообще получится найти дочь», — ехидно шепчет внутренний скептик.
С каждым днем эта сволочь все громче нашептывает, что дело дрянь. Ясмина будет скрываться до последнего. А может, найдет себе покровителя. И без того хреновый аппетит исчезает, а головная боль долбит с силой отбойного молотка.
Красивая ведь, дрянь такая… Даже с ребенком замуж возьмут. А меня на изнанку выворачивает от мысли, как ее будет трахать другой. Наматывать шелковую гриву на кулак, оставлять на ее коже метки-укусы… И выбивать из сладкого ротика стоны удовольствия.
Миска с бульоном летит на пол, а я бросаюсь прочь из кабинета. На хрен все. Мне нужна разрядка, сейчас же! Но не успеваю сесть в машину — звонок.
— Мои парни засекли объект.
Шикарно! Элизабет на крючке, и это чертовски хорошая новость!
— Но есть проблема, — остужает мой пыл Зарецкий. — Охрана у нее не хуже президентской и очень влиятельный покровитель. Просто так не взять.
— Похрен. Выкрадите, перекупите, делайте что угодно, но Новый год эта тварь должна встретить со мной, понятно?
— Понятно.
И Зарецкий отключается. А я все-таки уезжаю, но вместо гостиницы рулю к себе домой. Может, получится заснуть пораньше? Но почти до утра я пялюсь в потолок, снова и снова переживая вспышки бессильной злобы. Она пульсирует где-то под ребрами и отдает в затылок.