— Ну так что насчет катка? — давит он взглядом. — Ляйсан будет рада.
А меня аж передергивает.
— Это верно… А потом будет рад… Ты понимаешь.
Османов по-прежнему ищет нас с дочерью. Рая недавно звонила сообщить, что он готовится еще туже закрутить гайки. На плечо ложиться горячая ладонь, и я вздрагиваю.
— Ты скоро губу откусишь, — мягко замечает Богдан. А я только сейчас понимаю, что во рту растекается гадкий металлический привкус. — И насчет катка не волнуйся. Людей там мало, я выбрал тот, который на отшибе. К тому же ищут одинокую женщину с ребенком, а мы будем выглядеть семейной парой.
У меня аж дыхание сбивается. С-семейной? Ох, черт… Вот об этом действительно лучше не думать.
— Я… я не знаю…
— Зато я знаю. Не волнуйся так, Яся… — рокочет, а у меня мурашки по всему телу. — Ты уже несколько месяцев как мышка в норке сидишь. Надо хоть немного развеяться. Обещаю, все будет нормально.
И привлекает к себе. А я безвольно тыкаюсь лбом в его грудь. Выше не достаю — Богдан очень рослый. И теплый. И… ох, черт, так вкусно пахнет! Во много раз лучше, чем Османов. Мысли о почти бывшем неожиданно отрезвляют.
Дергаюсь назад и — о чудо! — Богдан не держит! Не пытается продемонстрировать силу, как это сделал бы Арсен.
— Извини, я не хотел тебя пугать, — хмурится, ероша волосы.
Надо бы ответить, что я вовсе не испугалась, но вместо это делаю вид, что обдумываю поездку.
— Только недолго, — выдаю, наконец.
А голос все равно подрагивает. Ну и тряпка! К счастью, Мещеров сегодня просто верх тактичности.
— Хорошо. Будем недолго.
И мне ничего не остается, каксообщить Ляйсан радостную новость. Богдан идет следом. Почему-то мне кажется, что он не спускает с меня глаз. И от этого начинают заплетаться ноги.
Наверное, в другое время я бы посмеялась. Мужчины не первый раз оказывают мне знаки внимания. Но сейчас… Ох, отношения — это табу. Особенно с Мещеровым. Особенно… Дальше подумать не успеваю. Нам на встречу несется радостная Ляйсан, за ней Адам и Анастасия Юрьевна.
— Мамоська, мы поедем на каток⁈
— Д-да…
И меня сносит цунами бурного восторга. Мещеров раскатисто хохочет. А я быстренько выкидываю белый флаг. Нам действительно нужно хоть куда-нибудь сходить. Но перед этим позаботиться о безопасности…
Парик я купила давно, научилась наносить грим, у Ляйсан будет шапка и шарфик до носа… Так что должно сработать. Но все равно нервничаю. Волнение только усиливается, когда я сажусь в машину Мещерова.
Дети тут же прилипают к окну, я тоже. И крупно вздрагиваю, когда мою ладонь накрывает другая. Большая и теплая.
— Все будет хорошо, Ясмина, — шепчет Богдан. — Позволь себе расслабиться.
Звучит очень… двусмысленно. Но, надо признать, ншл близость действует успокаивающе. Может, потому что он действительно дружелюбен. Или мне нравится чувство защищенности. Как давно я его не испытывала… А если хорошенько подумать, то по-настоящему — никогда. Забота Османов была… другой. Вроде бы искренней и в то же время не настоящей.
В груди мучительно тянет, рождая непривлекательный ответ: Арсен заботился не обо мне, а о себе. О Аллах! Какая простая истина, а словно откровение, которое все объясняет.
— Все хорошо? — врывается в сознание голос Богдана. — Ты опять побледнела…
Глубоко вздыхаю.
— Нет, не хорошо. Но это не касается поездки, — спешу успокоить. — Просто… Знаешь, я вдруг поняла, что мой… — понижаю голос, — почти
Богдан кивает.
— Как и у меня. Я велся на пустяковые манипуляции, вот бывшая и решила, что такой лох ей очень кстати.
— Н-нет… Ты не мог.
Замолкаю, мучительно подбирая слова. Богдан не выглядит простаком! Вообще! А Мещеров невесело хмыкает.
— Я был влюблен, Ясмина. И в упор не видел, что за маской ангелочка кроется прожженая стерва.
— Но Петр Владимирович…
— Прошу, не обольщайся на его счет. Он хороший дед, — косится в сторону детей, которые, к счастью заняты планшетом, — и хороший начальник для своих подчиненных. Но по части семьи… В общем, дочь взяла худшее от родителей.
Не могу ничего возразить. Но и расспрашивать опасаюсь. Петр Владимирович мне так помог… Не хочу слышать про него дурное. К счастью, Богдан это понимает и меняет тему.
— Умеешь стоять на коньках? Могу поводить за ручку…
— А я могу научить тебя делать либелу.
— Оу, вот так сразу? — и смотрит хитро, вокруг глаз собираются лукавые лучики-морщинки.
Смеюсь.
— Это элемент фигурного катания. Я занималась в детстве.
— Так ты фигуристка!
— Несостоявшаяся. Один раз треснулась о лед так, что ногу поломала, ну и все… Коньки потом видеть не могла.
— Черт, извини… Поедем в парк?
Не сразу понимаю. Почему парк? Зачем? А потом доходит — Богдан переживает, что я буду чувствовать себя плохо!
— Никакого парка! У меня фобия только насчет тренировок. А просто кататься я люблю…
Замечаю, что Богдан расслабляется. Крупные пальцы уже не стискивают руль до скрипа, а на тонких губах мелькает улыбка.
— Ладно. Только прошу, скажи если что-то пойдет не так.
Улыбаюсь. Ну как тут откажешь?
— Хорошо… Я обещаю.
И дальнейшая дорога проходит в ничего не значащей болтовне.
Богдан