И настолько неожиданно это звучит, что я не могу найти предлог для отказа. Так и сижу молча, хлопая глазами, и напрочь забыв, что ещё немного и не попаду не только в обувной, но и на пару опоздаю. Опять у Глебова.
– Лучше пораньше, – я, наконец, нахожусь с ответом. В восемь Сашка будет уже на половине пути в кровать.
– В семь? – снова улыбается Вадим.
– Хорошо, – выдохнув, я закрываю окно.
До пары чуть меньше полутора часов и покупка обуви больше похожа на набег печенегов на Русь, зато я успеваю войти в аудиторию перед преподавателем. Сегодня вторник и поток студентов значительно поредел – многим из вечерников не удаётся вырваться с работы, хотя кому-то, наверняка, просто не хочется, и я сажусь за вторую парту в левом ряду. Осознать свою ошибку мне приходится очень быстро, когда вместе со звонком входит Хоффман и взглядом выцепляет меня среди полусотни студентов.
Никогда бы не подумала, что меня так подставит стремление сидеть в одиночестве. Хотя какая разница, если и без этого в аудитории хватает свободных мест!
– Привет.
Отсутствие ответа его не беспокоит и двумя движениями он фиксирует перед собой планшет. За весь год с ручкой мне не пришлось увидеть его ни разу, хотя, как и многих и других. Оставшиеся четыре парня нашей группы предпочитают ноутбуки, девчонки зачастую пользуются телефонами или, как Хоффман, планшетами и всего несколько студентов, в число которых и я, записывают лекцию по старинке – в тетрадь.
– Кир. Кира! – через полторы пары слышу я и вздрагиваю, отрываясь от решения задачи. Ломая мозг, я напрочь забыла о Хоффмане.
– М-м? – в моих глазах всё ещё закорючки интеграла, а сама я искренне пытаюсь вникнуть в премудрости высшей математики.
Жаль только, что усердие не учитывается при выставлении зачёта.
– Кир, у тебя ошибка во втором примере, – и вот вроде Хоффман говорит серьёзно, но в глазах откровенное веселье, пусть даже без издевательского уклона.
– А что, есть примеры, где ошибок нет? – я раздражённо фыркаю и, отбросив ручку, тру пальцами переносицу.
До окончания моих мучений всего тридцать минут. Просто досидеть до конца пары и выкинуть из головы все функции, вместе с их интегралами и переменными! Хоффман беззвучно смеётся.
– Смотри, – он подтягивает к себе мои записи и указывает на уравнение в центре, – ты неправильно применила метод подстановки…
Мне приходится придвинуться ближе, но через минуту я забываю о том, что правым боком чувствую бок Хоффмана. Потому что он объясняет, где я допустила ошибку и впервые с начала учебного года мне понятно почему! Каким бы придурком он не был, но умение кратко, но доходчиво пояснить, что не так у него не отнять.
– Хоффман! Самсонова! Это должна была быть индивидуальная работа! – Глебов снова сверкает глазами-ледышками и я возвращаюсь на своё место.
– Простите, – не знаю, услышал ли преподаватель, но какая разница, если мне впервые удаётся решить задание самостоятельно!
Пусть под надзором Хоффмана и после его мини-лекции, но удаётся! И в душе ворочается что-то, напоминающее гордость за собственные успехи.
– К следующей паре закончите примеры. Проверю у каждого! – одновременно с тем, как Глебов захлопывает ежедневник, раздаётся звонок.
Добби свободен! Собираюсь я практически мгновенно и понимаю, что можно было не торопиться.
– Кир, тебе помочь? – я разворачиваюсь к нему с телефоном в руке.
– Хоффман, это мы уже обсуждали.
Пусть его не впечатлила насмешка перед всем потоком, но что-то же она должна была донести до упрямого сознания! Хотя, как показали последующие события, Хоффман – упёртый баран.
– Я про интегралы, – хмыкнув, он кивает на сумку у меня в руке. – Считай, что я предлагаю свою кандидатуру в репетиторы.
– А репетировать мы будем у тебя? Или у меня?
Может, его порыв и можно считать бескорыстным, но столько скрытых опасностей не было даже при составлении брачного договора.
– Можем на нейтральной территории – ресторан, парк, библиотека?
– Хо-оффман! – я смотрю на него и не могу сдержать улыбку.
Вот вроде взрослый мужик, сильный, местами даже опасный, а ведёт себя как мальчишка, и с теми же интонациями зовёт на свидание. Репетиторство, как же! Так и вижу, как мы сидим в университетской библиотеке, практически одни на огромный читальный зал, склонившись на одной тетрадью, и насмешливым шёпотом Хоффман объясняет мне высшую математику. Надолго ли его хватит? Судя по изменившемуся взгляду, ему представляется что-то подобное, вот только, в отличие от него, я не додумываю гарантированное эротическое продолжение.
– Ты серьёзно считаешь, что после твоих откровений я куда-то с тобой пойду?
– Брось, Кир, – основной поток студентов уже сбежал и Хоффман отступает, давая мне место, чтобы выйти из-за парты, – можно подумать раньше ты не догадывалась о «моих откровениях», – он нагло меня передразнивает.
– Так я и раньше не собиралась с тобой заниматься, будь ты хоть трижды гением в математике.
