Мы спускаемся плечом к плечу, и почему-то меня это больше не смущает. Помогает определенность в его желаниях и моём отношении? Или тот удар? А, может, всё гораздо проще и причина – в той самой ночи? Когда Вадим, даже не подозревая об этом, ослабил пружину, готовую вот-вот сорваться, и ударить, прежде всего, по мне.
– Но ты ведь хочешь сдать Глебову зачёт с первого раза? – мы останавливаемся, загораживая выход из корпуса, в котором практически никого не осталось.
– Хоффман, ты – не единственный, кто в этом разбирается, не льсти себе!
Он собирается ответить что-то в высшей степени самодовольное, я вижу это в его глазах, но нас прерывают.
– Хоффман! Самсонова! – прямо за нашими спинами стоит недовольный Глебов.
Рот приоткрывается без участия мозга. Потому что на Илье Глебовиче – чёрная косуха. Под которой чёрная же футболка практически облепила явно знающего, что такое тренажёрный зал мужчину, а ещё чёрные джинсы, тяжёлые ботинки и чёрный глянцевый шлем в руке.
– Самсонова, рот закрой! – хмыкнув, советует он. – И вместо Хоффмана займись лучше учёбой.
После того, как мы расходимся в разные стороны, пропуская его, Глебов быстро сбегает по ступенькам. Когда в полном молчании мы выходим вслед за преподавателем, он уже сидит, видимо всё же на своём, мотоцикле.
– Только не говори, что тебя привлекают байкеры! – кривится Хоффман, наблюдая как Глебов надевает шлем. – По-моему комфорт и безопасность предпочтительнее пустого риска.
– Я просто в шоке, Хоффман! – признаюсь ему, не отрывая взгляда от огромного хромированного монстра, выезжающего с парковки.
Рёв мотора, словно специально, чтобы покрасоваться, и Глебов скрывается за поворотом, что неудивительно, с его-то скоростью. Вот это я понимаю выход из зоны комфорта, причём из моей! Меньше всего я ожидала от относительно молодого, относительного стильного, но всё же преподавателя такого финта. Как его на сувениры-то ещё не растащили? Наравне с Хоффманом.
– Кира, подумай над моим предложением, – слышу вслед и оборачиваюсь.
– Хоффман, список твоих предложений увеличивается с каждым днём и меньше всего мне хочется над ними раздумывать!
Всё ещё под впечатлением, я завожу мотор и натыкаюсь взглядом на жёлтое пятно. Заезжать на мусорку мне всё же придётся.
Пакеты предательских шуршат и, стараясь совершать минимум движений, я опираю их о прихожую.
– Кира, это вы?
– Я, Александра Борисовна, – мы натыкаемся друг на друга на выходе из полутёмного коридоре и тихо смеёмся, – всё в порядке?
– Всё отлично, – мы проходим на кухню.
– Так, я вызываю вам такси! Нечего бродить по темноте!
– Какая темнота, Кира! – она смеётся и кладёт руку поверх моей, останавливая. – Тем более, что от вашего дома до моего прямая маршрутка.
– В вашем возрасте и по маршруткам… Хотя, знаете, у меня папа вон тоже развлекается, ездит на дачу с тремя пересадками. И это притом, что машина стоит в гараже, а ехать со мной он отказывается.
– Вот такие мы вредные старики, – она разводит руками и идёт обуваться. Уже выпрямляясь, внимательно смотрит на меня. – Кира, разрешите задать вам личный вопрос?
Ничего нового. Даже Александру Борисовну должен был заинтересовать наш переезд уже потому, что это напрямую её касается. Тяжёлый вздох и я готова ответить на всё.
– Конечно.
– Вы хорошо себя чувствуете?
– Да, мы с… Что? – две секунды, и я осознаю о чём она.
– Вы нормально едите?
– Наверное, – я всё ещё растеряна.
– Кира, вы хороший человек и прекрасная мать, но от неприятностей не застрахован никто. А для того, чтобы иметь силы с ними бороться, нужно есть и спать.
– Но почему… С чего вы…
– В прошлый раз эта футболка смотрелась гораздо лучше, – последняя улыбка и Александра Борисовна подхватывает свою сумку. – Берегите себя, Кира! Вас Саше не заменит никто.
Её слова отдаются эхом в голове, пока я разбираю продукты, мою посуду и медитирую над чаем. Наверное, и правда стоит перекусить, но кусок не лезет в горло. Самое время перезвонить подруге.
– Привет.
– Где ты, Кир? – усталый голос Агаты перебивает послевкусие слов Александры Борисовны.
– Дома, – я встаю у окна.
Спрашивается, почему мне не даёт покоя чёрный Крузер у подъезда? Может, потому, что я сама хотела такой, но Кирилл настоял на более прилизанной машине?
– На Фрунзе? Игорь Ростиславович в курсе?
– Агат, конечно в курсе, – хочется спросить про Самсонова, но я молчу.
– Как ты? – спрашивает она после недолгого молчания.
– А как ты думаешь? – плечо устаёт держать телефон, и я закрываю дверь на кухню, чтобы включить громкую связь.
– Расскажешь, что именно у вас произошло? – аккуратный вопрос и я благодарна ей за то, что не настаивает.
– Давай потом, – не хочется снова издеваться над организмом и над собой.
– Потом, так потом, – она шипит что-то в сторону, прикрыв динамик, – слушай, Кир, давай я перезвоню? У меня тут форс-мажор.
– Давай.
