Мы отключаемся. Ничего нового в кружке с чаем не появляется, разве что исчезает пар, оставляющий влажный след на лице. У Агаты хватает своих проблем, как и у всех. Двое детей, муж, работа и родители, дачи, отпуска. Хотя всё-таки стоило спросить зачем к ней приезжал Самсонов.
Что вообще он может сделать, чтобы я его простила? Да, собственно, ничего. Даже в восемнадцать я не бросалась словами впустую, и к двадцати шести мало что изменилось. Пусть Самсонов вывернется наизнанку, результата это не принесёт. Больше нет.
Опять звонок. Агата построила своих домочадцев? Увы, Хоффман.
– Издеваешься?
– Как поживают твои интегралы? – весёлый голос в трубке вызывает смешок.
– За два часа ничего не изменилось.
Сегодня мне легче, несравнимо со вчера и я позволяю себе улыбку даже в разговоре с ним. Хоффман больше не представляется вселенским злом, но это не значит, что его шансы получить меня выросли. Вообще не уверена, что хоть у кого-то они сейчас могут быть.
Кстати, а где он? Динамик передаёт музыку, громче, чем позволяют себе рестораны, а временами завывающий ветер свидетельствует о том, что Хоффман на улице. Балкон? Терраса? В любом случае ему должно быть весело.
– Моё предложение в силе, – напоминает он.
– Какое из них?
– Оба.
В трубке сигнал, слышимый только мне – вторая линия, но вызов сбрасывается до того, как я успеваю посмотреть кто звонил. Потом проверю.
– Развлекайся спокойно, Хоффман! – снисходительный тон звучит против воли. Почему я всё время чувствую себя чуть не ли в два раза старше его? – Со своими проблемами я разберусь без твоего участия.
– Гриша.
– Что? – я отвлекаюсь на въехавшее во двор такси.
– Это моё имя, – хмыкает он.
– Я в курсе, Хоффман. Или лучше звать тебя Ипатьев? – ожидаемого молчания нет и в помине. Кажется, он куда-то идёт, а скрип свидетельствует о том, что Хоффман устроился поудобнее. Для долгого разговора?
– Бывший муж просветил? – похоже, его не беспокоит моя информированность.
– Настоящий.
– Да брось, Кира, – голос Хоффмана приобретает покровительственные нотки, – мы оба знаем, что ты не простишь и это лишь вопрос времени. К чему тогда формальности?
– А почему ты никак не оставишь меня в покое? – риторический вопрос, учитывая его признания. Удивительно, но Хоффман замолкает и, когда я уже собираюсь отключаться, возвращается со словами, которые я меньше всего ожидаю услышать.
– Ты ведь не помнишь меня, Кир? – его усмешка носит злой оттенок. – Конечно, не помнишь, ведь тогда твой взгляд искал только одного мужчину. Того, кто плевать хотел на твою верность, любовь и принципы.
– Хоффман, сколько ты выпил? – вопрос с насмешкой, но мне совершенно не смешно. Мне не нравится ни тон, ни смысл этого разговора.
– В тот день ни капли. Мы ведь встретились гораздо раньше, чем на вводной лекции в середине сентября. Помнишь открытие городского исторического музея после двухлетней реконструкции? – конечно, помню, потому что, для разнообразия, на посещении приёма настояла я, а не Самсонов. – Как сейчас помню, отец разглагольствует о моём очередном неправильном выборе, вокруг знакомые малоприятные рожи, духи близстоящих дам вызывают тошноту и от очередных прибывающих гостей никто не ждёт ничего интересного. Но в дверях ты – в бледно-жёлтом струящемся платье, открыто улыбаешься, опираясь на руку своего муженька.
– Ты… – голос срывается. Меньше всего мне нужен маньяк-преследователь! Этого моя психика точно не переживёт! – Хоффман, скажи, что ты всё это придумал!
– Если бы.
– Я могу перечислить всех, с кем ты говорила в тот вечер, – невозмутимо продолжает он и, кажется, делает глоток. – Рассказать сколько раз ладонь твоего мужа опускалась ниже, чем я мог вытерпеть. И вспомнить с точностью до минуты во сколько вы решили, что с вас хватит.
Вообще, в тот вечер хватило Самсонову, лично я могла ещё полночи обсуждать с Иваном Аркадьевичем, руководителем музея, стратегию и перспективы развития. И то, что часть экспозиции давно пора переводить в онлайн-формат. Но Хоффман?! У меня не промелькнуло и доли узнавания, когда мы встретились на первой вводной лекции.
– Хоффман, это всё больше становится похожим на плохой триллер. Ты решил меня запугать?
– Запугать? – тихий смешок. – Кир, ты правда не понимаешь или талантливо притворяешься?
– Я – не понимаю. Ты пытаешься убедить меня в собственной влюблённости с первого взгляда? Так мне давно не восемнадцать и этот номер не пройдёт.
– Я не собираюсь ни в чём тебя убеждать. Всего лишь предлагаю отбросить лишнее и задуматься. Кто ещё согласится ради тебя повторно поступить в университет и терпеть целый грёбанный год, пока ты узнаешь об изменах своего мужа?
– Ради меня?! – вот это наглость и непомерное эго! – Не путай, Хоффман, это ты делаешь ради себя! Если бы ты думал обо мне, давно бы исчез из моей жизни!
– Серьёзно? – усмехнулся он. – А мне почему-то казалось, что ты не против моего близкого присутствия. А, Кира? Будешь врать, что тебя ко мне не тянет?
– Хоффман, ты…
