– Гри-иша, ну где ты пропал? – готова поспорить, что манерный голос принадлежит той самой безмолвной блондинке из зоопарка. – Я соску-училась! – мой издевательский смешок.
– Иди, Гриша, по тебе там скучают.
– Кира! – наверняка сейчас должна быть очередная глупость, но я перебиваю.
– Забудь обо мне, Хоффман! Тем более, что в пользу этого у тебя такие весомые аргументы, – я отключаюсь, зная, что он прекрасно понимает, что я имела в виду.
Но задуматься об этом я не успеваю.
– Я раздала всем на орехи и теперь могу нормально говорить, – голос у Агаты на удивление запыхавшийся. Неужели и правда всем попало?
– Поздравляю! – весело фыркаю в трубку. – Отдыхала бы, раз все по лавкам.
– Так я и отдыхаю, – она подхватывает мой тон, – дверь открой.
Мне требуется минута, чтобы осознать её слова.
– Самсонова, ау! Приём! Ты ещё здесь? Дверь, говорю, открывай, а то буду звонить – Сашку разбужу!
Такого за пятнадцать лет дружбы у нас ещё не было. Всё ещё ошарашенная, я распахиваю дверь, а за ней действительно стоит Агатка с объёмным пакетом в руках.
– Открывай сова, медведь пришёл! – она весело подмигивает и проходит в квартиру.
– Ты как здесь? – меня разом накрывает детская беспомощность, и я просто стою, пока она снимает высоченные лодочки и скидывает безразмерный светлый пиджак. У мужа стащила или поддалась моде?
– Молча, Кир! – потеснив меня, Агата прямой наводкой идёт на кухню.
К тому моменту, как я отмираю, на столе уже стоит Ред Лейбл и Кола для меня, и сухое красное для неё. Закусывать предполагается двумя видами сыра, пирожными и виноградом.
– У меня полный холодильник еды, – замечаю я.
– С чем тебя и поздравляю! – Агата быстро моет руки тут же, на кухне, и достаёт тарелки под сыр и виноград.
Из всей нашей старой компании я продолжала общаться только с ней, с остальными ограничиваясь поздравлениями по большим праздникам. И именно она знает эту квартиру едва ли хуже меня – мы часто веселились здесь в выходные, когда мои родители уезжали на дачу.
Проходит пара минут, а стол уже накрыт, бутылки откупорены, и мне в руку всунут бокал. Агата садится напротив и это настолько неожиданно, и чертовски приятно, что у меня снова слезятся глаза. Долбанные нервы! Одной ночи с весёлым соседом явно не хватило, чтобы успокоиться окончательно.
– А теперь можешь рассказывать! – разрешает Агата и делает глоток.
– Как ты пьёшь эту кислятину? – вместо рассказа в миллионный раз удивляюсь я.
– Так же, как ты эту синтетическую дрянь, – она кивает на мой бокал. – Ну, так что, кто начнёт? Я с историей о твоём муже или ты о нём же?
– Мы разводимся.
А смысл тянуть, если она здесь? Всё лаконично и по делу, но Агате почему-то не нравится.
– Знаешь, – задумчиво начинает она, – это я поняла в тот момент, когда Кирилл возник на этаже. Когда он предложил зайти ко мне в кабинет, я осознала, что дело пахнет керосином. Но стоило ему начать говорить… Короче, мой отказ был быстрым и окончательным.
– Отказ в чём?
– Помочь тебя вернуть.
Пока я осознаю размер подставы, Агата накалывает кусочек пирожного. Она отказалась и для меня это отличный знак, потому что с её помощью у Самсонова мог появиться реальный шанс наладить отношения.
– Но, вообще, зная тебя, должно было случиться что-то из ряда вон, чтобы ты перестала считать его безгрешным. И одно то, что Кирилл притащился ко мне, да ещё не с пустыми руками, сказало мне гораздо больше, чем он со своими уклончивыми недомолвками.
– Что он хотел? – мне это важно, а она не станет врать. Кто угодно, но не Агата.
– Чтобы я с тобой поговорила, – она невозмутимо делает ещё глоток.
– Ты поэтому приехала? – пальцы белеют от напряжения, но я держусь. Ровно до её слов.
– Я приехала, потому что тебе наверняка хреново, а сказать об этом хоть кому-то опять совесть, гордость или что там у тебя ещё, не позволяет. И, Кир, ежа выключай! – фыркает Агата и меня отпускает.
Длинный выдох вырывается помимо воли и теперь я могу улыбнуться. Она продолжает смотреть на меня из-под густых ресниц, а я не знаю с чего начать.
– Самсонов мне изменил. Ты знала?
– Догадывалась, – вздохнула она и не дала мне перебить, – Кир, да все догадывались! Из него, знаешь ли, так себе невинная овечка, но говорить об этом тебе?.. Боже упаси! Мне ещё дорога наша дружба, а ты никогда не умела обходится полумерами.
– Когда?
– Что когда?
– Когда ты поняла, что он мне изменяет? – спасибо Вадим! Пусть всё ещё учащается дыхание, ноет в груди и жалко прожитых лет, но меня больше не тянет лить из-за этого слёзы.
– Да какая разница, – она тяжело вздохнула. – Разве не важнее то, что ты всё узнала сейчас, а не через десять лет и ещё пару детей?
– Когда, Агата?
