– Чем? – почти шёпотом, а блеск моих глаз в полумраке похож на непролитые слёзы. Мои руки ложатся на его грудь, зацепляя ногтями футболку. – Кирилл – сильнее, в его руках деньги и связи, а я всего лишь красивая картинка при богатом муже!
– Кира, – Вадим берёт меня за плечи, – всё наладится, нужно только не отказываться от помощи.
– Я – сама себе помощь.
Только что он был героем, утешающим деву в беде. Только последнее моё заявление – с отчётливым привкусом самоуверенности и откровенной насмешки. И я касаюсь его ушей, якобы оглушая. Следующий удар – рёбрами ладоней в основании шеи, исключительно схематично. И завершающий – коленом в пах, или в живот, а потом добивающий локтем по затылку.
Муж-бизнесмен. Одногруппник. Сосед-майор. Да какая разница кто, если абсолютно все мужики расслабляются, увидев демонстрируемую им слабость? Особенно в исполнении хрупкой красивой женщины. Инстинкты они такие – жестокие и беспощадные.
– Ты… – а голос-то с хрипотцой. Впечатлила демонстрация? – Наглядно.
– Буду считать это комплиментом, – я обхожу Вадима и в отчаянной борьбе всё же выбираю чай вместо кофе. – Хочешь?
– Чая? – уточняет он и по скользнувшему по мне взгляду, не сложно догадаться, что я слегка переборщила.
– Могу налить кофе.
Надо купить электрический чайник! Хотя, по большому счёту, лучше бы уже переехать. Подальше от героев.
– Нет, спасибо, у себя попью. Закрой за мной.
Вадим обувается мгновенно и, не прощаясь, выходит в подъезд. Ключи не падают у него из рук, он не спотыкается, а, значит, всё в порядке, но что-то всё же свербит у меня под лопаткой.
– Вадим? – он оборачивается, наполовину стоя уже в собственной прихожей. – Это была невероятная поездка, спасибо! И за беспокойство в том числе!
– Всегда пожалуйста, Кир, – дверь захлопывается, а я решаю лечь спать пораньше.
Четверг проходит спокойно, если не считать извинений Самсонова и огромной корзины цветов от него же. Детский сад! У меня тоже нервы, но я же не бросаюсь на Меркулову с кулаками! Звонит Агата с приглашением на день рождения Амиры, а я боюсь соглашаться, подозревая, что какая-нибудь гадость обязательно собьёт нам все планы.
Мы с Сашкой выходим гулять и под подозрительными взглядами рентген-пенсионерок я оставляю цветы на свободной скамейке. Может хоть кому-то поднимут настроение! Потому что у меня от одного взгляда на них разом ноют все зубы, но даже если никто не заберёт девчонки растащат для игр. Они, кстати, очень интересуются букетом и самая смелая, лет девяти, первой хватает алую розу после моего: «Можно».
Детский дневной сон, игры и вечером пара серий «Лунтика» для разнообразия. И мне бы радоваться спокойным часам, но что-то беспокоит в районе солнечного сплетения, предрекая затишье перед бурей. Очередной.
– Привет! Соскучилась?
Сашка только лёг и мне слышно как он тихо играет в своей кровати. На кухонном столе ноутбук, рядом – тетрадь с недорешёнными интегралами. Ненавижу высшую математику.
– С твоей-то настойчивостью? Я бы и рада, Хоффман, но просто не успеваю.
– Как Глебов?
– М-м… Что? – голос Хоффмана в трубке как фон, а я пытаюсь вспомнить, что он мне объяснял про метод подстановки. Поднимаю взгляд в экран, планируя по аналогии решить какой-нибудь пример из интернета.
– Кир, признайся, самой тебе с этим не справиться, – и его покровительственный тон возвращает меня к разговору.
– Значит, буду пересдавать Глебову зачёт, а потом и экзамен. Пока ему не надоест и он не впишет в зачётку тройку, руководствуясь одной только жалостью!
– У меня есть мысль поинтереснее, – признаётся он, – откроешь?
Опять?! Я понимаю мотивы Агаты и даже поддерживаю обеими руками, но Хоффман-то с чего сюда таскается как к себе домой? Хотя глупо спрашивать после его-то откровенных признаний.
– Ты решил взять меня измором? – спрашиваю у него, открыв дверь.
– Всего лишь стремлюсь сделать доброе дело, вдруг зачтётся.
Джинсы, рубашка с закатанными рукавами, массивные смарт-часы на запястье и ключи от машины в руке. Вообще, его счастье, что никаких цветов, конфет или ещё какой ерунды! С такими «дарами» я его вряд ли пустила бы, а так остаётся мизерный шанс на удачу.
– Снова ехал мимо? – я опираюсь плечом о косяк и скрещиваю на груди руки.
– Тебе соврать или как? – хмыкает Хоффман.
– А это уже вопрос твоей совести.
– Кир, может пустишь и мы обсудим все сложности наших взаимоотношений без посвящения в них соседей? – он обводит рукой лестничную клетку.
– У нас нет взаимоотношений, Хоффман, – не лишним станет выбить это на его лбу, пока он ещё по ту сторону порога. – И если ты считаешь по-другому можешь смело возвращаться туда, откуда приехал.
– Хорошо, – он не глядя смахивает высветившийся на часах вызов, – считай, что на один вечер позвала репетитора.
– Репетитора? – чёрта с два я поверю, что Хоффман здесь исключительно ради решения интегралов.
– Обещаю держать руки при себе!
– Можешь попробовать обратное, если хочешь снова выйти отсюда в крови.
– Безжалостная Кира! – прищуриваются он, но, за мгновение до того, как я собираюсь его пустить, открывается соседняя дверь.
Куда Вадим собрался на ночь глядя?
– Привет.
