– Привет, – чувство, словно меня застукали за изменой. Притом, что сам Вадим явно не мусор выбрасывать собрался. Вряд ли на помойке ввели дресс-код.
– Добрый вечер, – хмыкает Хоффман.
Молчал бы уже! Я сторонюсь и он проходит в квартиру, а закрытая дверь отсекает меня от взгляда Вадима.
– Сосед?
– Ты же видел, – глупый вопрос – глупый ответ. – Проходи на кухню.
– И как успехи? – Хоффман опёрся о раковину и весело кивает на мои записи.
– Ты приехал помогать или задавать глупые вопросы? – раздражение накрыло внезапно, как по щелчку. – Можешь начинать.
Неопределённый взмах рукой в сторону ноутбука даёт понять, что что-то не так. Но что? Задуматься надолго мне не позволяет Хоффман, с зловещей ухмылкой выдвинувший из-под стола табурет. И он начал…
Да так, что через два часа у меня гудела голова, а он встал на одну ступень с извергом Глебовым. Потому что он не помогал. Хоффман – учил, вместо подсказок раз за разом цитируя правила, исключения и методы решения, всё – в теории, добиваясь не тупого повторения, а понимания. Ненавижу высшую математику!
Даже если начинаю её понимать.
– Хоффман, – я с отчаянным стоном запустила руку в волосы, с трудом сдерживаясь от того, чтобы с силой дёрнуть, – ты кто вообще? И за какие грехи мне послан?
– Человек, – довольно улыбается он, – и местами даже очень неплохой.
– Это какими? Ты их специально скрываешь от общества?!
Налитый в самом начале кофе остыл, но это не мешает мне сделать глоток. С гораздо большим удовольствием я вылила бы его на Хоффмана, если бы не понимала, что его манера обучения действительно эффективна.
– Показать?
В отличие от меня, он получает удовольствие от каждой минуты, давно сменив табурет на стул и непринуждённо покачиваясь на задних ножках. И пьёт обжигающе-горячий зелёный чай. Который нашёл и заварил собственноручно около часа назад.
– Давай без этого, – брезгливо скривиться уже не получается, всё же Хоффман действительно мне помог. И может быть мне даже удастся сдать зачёт Глебову с первого раза. – Откуда ты вообще так хорошо в этом разбираешься?
– Работаю по специальности, – он с улыбкой подаётся вперёд и ждёт следующего вопроса.
– И кем?
– Аналитиком фондового рынка.
– Кем?! – хорошо, что я не успеваю сделать глоток.
– Тебе функционал интересен или причины? – веселится Хоффман.
– А как же папа и бизнес, купленный на его деньги? – даже по моим меркам это звучит грубо, но я просто не смогла сдержаться, ошарашенная несоответствием образа мальчишки в моей голове и враз ожесточившегося мужчины напротив.
– Кир, а ты меня, вообще, кем считаешь? – он откидывается на спинку стула, скрестив на груди руки, и более чем недовольно сверлит меня взглядом.
Кажется, в этот раз стоит изменить своим привычкам и промолчать. Но Хоффман прекрасно додумывает всё за меня.
– Этакой золотой молодёжью, мальчишкой, захотевшим очередную красивую игрушку? – и я отвожу взгляд, оглушённая тем, как точно он охарактеризовал моё к себе отношение. И от того, что, похоже, в Хоффмане я катастрофически ошиблась. Снова. – Я закончил самую обычную школу с золотой медалью, университет с красным дипломом и ни копейки не взял у отца. А твоё отношение…
Он резко встаёт и подходит к окну, а я начинаю чувствовать себя виноватой. Может, и правда не стоило сразу вешать на него клеймо. С другой стороны, даже это не отменяет его дурацкие выходки.
– Хорошо, возможно, я была не права, – и кто бы знал чего мне стоит выдавить из себя эти слова!
– Возможно? – разворачивается он уже прежним и я начинаю сомневаться в том, что его вспышка не привиделась отупевшему от чисел сознанию.
– Извини? – его явно веселит знак вопроса и Хоффман возвращается, но не садится, вместо этого нависнув надо мной.
– Извиню, если станешь звать меня по имени, – и настолько многообещающе это звучит, словно мы уже на пороге совместной ночи.
– Далось мне твоё прощение! – я отклоняюсь на стену, увеличивая расстояние, с насмешкой на губах. – За помощь – спасибо, но это не значит, что мы стали друзьями.
– Далась мне твоя дружба! – копирует меня Хоффман и приземляется на прежнее место. – И у тебя ещё один пример.
– Да твою же!.. – все эти игры резко теряют актуальность, когда я уверяюсь в его правоте.
Достало! Интересно, Глебов взятки берёт? Мне остался зачёт и экзамен, и можно будет забыть об этом кошмаре навсегда, так что я действительно готова уже ему заплатить! Только бы отвязаться!
– Хочешь решу? – его не смущает мой настороженный взгляд. – Честно. Решу сам, а ты просто перепишешь.
– И чего это будет мне стоить?
– Ты меня поцелуешь, – ответ без увиливаний и я давлюсь вздохом.
– Рехнулся, Хоффман?!
– Разве это большая плата за самый сложный, с подвохом, пример? – он не настаивает, продолжая ломать стул и именно это заставляет меня задуматься.
– Что за детский сад!
Самые, по его словам, простые дались мне так, что всё ещё хочется застрелиться, а сложный? Одна я его вряд ли решу. С Хоффманом закончу к утру. А без этих примеров меня не допустят к зачёту.
– Оправдываю твоё мнение, – его усмешка резко склоняет чашу весов в сторону самостоятельного решения.
