– Уходи. Я зря пошла у тебя на поводу, – он взлохмачивает волосы, словно пытаясь отогнать лишние мысли.
– Я обещал тебе помочь, – мрачно отзывается Хоффман.
И кладёт на раскрытую тетрадь ключи.
– Хоффман, – сомнений не остаётся, – если это то, что я думаю, советую выметаться и побыстрее.
– Ты же собиралась искать квартиру, так что мешает снять эту?
– Снять?
– Я бы обошёлся и без этого.
Куда делась насмешка? Где всё то, что составляет образ привычного Хоффмана? Сейчас передо мной тот, кто знает чего хочет и собирается бороться за это до конца. Похвальное качество, вот только по всему выходит, что главная его цель – я.
Пауза затягивается.
– Уходи.
Я слышу как закрывается входная дверь, а в мыслях бардак. Мы перешли черту. Я перешла. Любопытно стало? Так вот тебе результат! Хоффман… Я не знаю, что о нём теперь думать, но подозреваю, что о произошедшем он не забудет.
Идиотка! Так глупо сорваться. Хотя, сорваться ли?.. Сейчас можно признаться – Хоффман был мне интересен и раньше. Когда заводил пространные разговоры ни о чём. Когда на большом перерыве приглашал на обед. Когда в самый холодный, уже осенний, но ещё без отопительный сезон, принёс изумительный, обжигающий руки через бумажный стакан, настоящий горячий шоколад. Тогда мне казалось, что я вижу Гришу Хоффмана насквозь.
Тогда? Смешно. Я уверенно судила его собственными категориями вплоть до сегодняшнего вечера! А сейчас мне до зубовного скрежета не хочется идти в университет! Но, увы, там Глебов и чёртова высшая математика, которую я не могу пропустить.
Телефон вспыхивает, пугая не столько звуком, сколько вибрацией. Адрес, около десятка фото и сообщение.
«Заезжать можешь хоть сегодня. Цену установишь сама».
И ни слова о его очередном предложении. Хотя, как раз это стоит обсудить в первую очередь. Потому что я не соглашусь. Потому что он не отступит. Неужели и правда придётся переводиться в Федеральный?
В любом случае в ближайшие три недели мне предстоит сдать ещё три зачёта и один экзамен, чтобы закрыть первый курс. А потом посмотрим. Я решительно открываю ноутбук, но даже не смотрю на пример – в строке поисковика введено «аренда квартир».
А утром на экране сотового сообщение с последним решённым интегралом. Переписываю и до вечера отказываюсь об этом думать.
– Здравствуй, Кира!
Михаил Германович звонит в обед и голос у него непривычно официальный.
– Добрый день.
– Возник вопрос, который я не могу решить без твоего согласия, – не самое оптимистичное начало.
– Я слушаю, Михаил Германович.
Сашка отвлекается от машин и корчит рожи, а я улыбаюсь в ответ.
– Твой иск потеряли в секретариате суда, – перехватывает дыхание, а в глазах на мгновение темнеет, – к счастью, я продублировал его знакомому судье, так что об этом ты можешь не переживать.
– А о чём могу? – я сажусь на подлокотник дивана, прекращая собирать со стола Сашкины рисунки.
– Кир, у тебя всё нормально? – переводит тему Михаил Германович и в голосе появляется искреннее беспокойство.
Поцелуй с Хоффманом, палки в колёса от Самсонова и зудящее беспокойство Вадима.
– Всё прекрасно, просто не ожидала.
– Давай договоримся сразу, – я слышу гулкие шаги, – я – твой юрист и если у тебя возникнут хоть какие-то проблемы в отношении Кирилла Александровича ты сразу скажешь мне. Ну так что, проблемы возникли?
– Никаких проблем, честно, – кроме той, что Самсонов, похоже, затеял войну.
– Раз так, слушай, – хлопает дверь и его голос перестаёт дублироваться эхом, – тот самый знакомый звонил мне вчера и предложил провести первое заседание восьмого июня, через десять дней. Тебя устраивает дата?
– Да… Наверное… – у меня начинают мелко дрожать пальцы. – Я не знаю, Михаил Германович! А чем она может меня не устраивать?
– Ну, Кирочка, я всего лишь юрист, – многозначительно произносит он. – За это время некоторые мирятся, приходят к компромиссу, ещё как-то находят общий язык, обходясь в итоге без официального развода.
– В этом плане всё по-прежнему.
– Тогда восьмого июня в 15:00 жду тебя у себя. Заседание назначат на пять вечера и мы успеем обговорить все моменты.
– Хорошо, я буду.
– В любом случае, если возникнут вопросы – я на связи, ты знаешь!
– Спасибо, Михаил Германович, я поняла.
– До свидания, Кира!
– И вам всего доброго!
Потерялся, значит… Время до прихода Александры Борисовны проходит как в тумане. Сегодня мне не удаётся радоваться детским рисункам и участвовать в строительстве башни из Лего. Чем мне грозит вмешательство Самсонова? Да чем угодно, от мелких происшествий, типа утери документов, до передачи опеки над ребёнком.
Впрочем, я всё ещё не верю, что он способен опуститься до такого. И, словно услышав мои мысли, раздаётся телефонный звонок.
– Ты знаешь, что первое заседание уже назначено? – голос Самсонова звучит так, словно из него высосали все краски.
– Я знаю, Михаил Германович сообщил.
– Кира… Прошу тебя, подумай! Ещё есть время вернуть всё назад. Сохранить семью!
– Куда назад и какую семью?
Александра Борисовна с Сашкой, и сегодня с ней ему гораздо веселее. Самсонов молчит и я его понимаю. Что он может сказать? Клятвенные обещания, которым я не поверю?
