– Хоффман, – Глебов поворачивается всем корпусом в его сторону, – не напомните, почему я терплю ваши выходки?
– Потому что я единственный, кто знает высшую математику на приближенном к вашему уровне? – откровенно нарывается тот и лучезарно улыбается в ответ на мой изумлённый взгляд.
Ещё немного в подобном тоне и Хоффмана откровенно возненавидят остальные. Только в его самоуверенное сознание могла прийти идея опоздать на зачёт и демонстративно доводить самого проблемного из наших преподавателей.
– Заходите, Хоффман, – насмешливо приглашает Илья Глебович и мы выдыхаем, стараясь делать это незаметно, – и потрудитесь запомнить, что в следующий раз вам не поможет даже ваш мифический уровень.
Не смущённый откровенно издевательским взглядом Глебова, Хоффман садится рядом.
– Единственный свободный в аудитории, – в никуда замечает Глебов, задумчиво изучая четыре пустых стола.
– Свет от окна ярче, – отвечает Хоффман… ну как бы мне.
– Значит так, студенты! – громкий неожиданный хлопок привлекает внимание всех до единого. – Вы – уникальны, но не имеете к этому никакого отношения.
Такого вступления не ожидал никто и все пятнадцать человек переглядываются, а я ловлю настороженный взгляд Малики. Мне уже страшно от собственной уникальности.
– Потому что вы – единственная группа, которая не будет сдавать мне зачёт. Хотя как группа… – он ещё раз оглядывает нас всех, – четырнадцать человек, потому что вы, Орлов, так и не получили допуска к зачёту.
– Я принёс работу, – Миша поднимает вверх тетрадь.
– Сегодня я ничего смотреть не буду, Орлов, так что вы наказали себя сами. Остальные – зачётки мне на стол и посидите тихо пятнадцать минут.
От поднявшегося гула и шелеста доставаемых книжек Глебов кривится, но не мешает студентам складывать раскрытые зачётные книжки на край стола.
– Виарова, – Малика не успевает сесть, как Глебов возвращает ей подписанную зачётку и берётся за следующую.
– У тебя свободный день, – более чем прозрачный намёк.
– Допустим.
– Приглашаю тебя на обед. Без обязательств, – сразу же добавляет Хоффман, когда у меня меняется выражение лица.
– Обед?
– Ну, Кир! – улыбается он, полностью разворачиваясь ко мне. – После нашей последней встречи ты должна дать мне шанс.
– Как раз после неё у тебя не должно быть на него даже намёка!
– Хоффман!
– Пожалуйста, Кир.
И в этот раз передо мной снова настоящий Хоффман.
– Хоффман, вам зачётка нужна? – ему приходится прервать разговор.
В общем-то, я ничего не потеряю, если в этот раз пойду на поводу интуиции и соглашусь. Хотя, с поцелуем были примерно те же мысли.
– Ну так что? – Хоффман нависает надо мной, опираясь ладонями о стол.
Не знаю. Можно ли считать предосудительным обед в людном месте? Спорный вопрос, если тот, с кем я собираюсь обедать, предложил мне выйти за него замуж. Притом, что сама я приблизилась к разводу на один-единственный мизерный шажок.
– Я…
– Хоффман, вам ещё где-то расписаться? – голос Глебова сочится ядом.
То ли его раздражает сам факт проставления незаслуженных зачётов, то ли Хоффман всё-таки исчерпал его лимит терпения. Хоффману приходится развернуться и с большой неохотой выйти за дверь. Проходит десять минут и на краю стола остаётся только моя зачётка, а в кабинете, помимо меня, лишь Миша Орлов.
– Орлов, вы всё ещё здесь?
– Илья Глебович, когда я смогу получить допуск к зачёту? – Миша подходит к преподавательскому столу.
– Держите, – Глебов протягивает ему визитку, – там указана моя почта. Сбросьте своё решения и приходите… – он открывает плотно исписанный ежедневник, – в следующую среду у меня будут пары в этом корпусе с восьми утра до восьми вечера. Найдёте по расписанию.
– Спасибо! Всего доброго!
– До свидания, – осчастливленный Миша оставляет нас одних.
– Самсонова, – Глебов предлагает мне занять стол перед ним, – признавайтесь честно, интегралы вам решил Хоффман?
Меня не смущает прямой взгляд, но врать всё равно не хочется, и я обхожусь полуправдой.
– Я воспользовалась услугами репетитора.
– Могли просто попросить, – и пока я осознаю предложение, Глебов добавляет: – я бы сообщил вам, когда провожу консультации у выпускников. Чтобы вы смогли прийти и уточнить то, что не можете понять.
– Я не знала, что так можно, – признаюсь, забирая протянутую тетрадь. – Никто не говорил, что вы…
– Потому что тех, кто просил о помощи, меньше всего интересовала высшая математика, – Глебов нехорошо усмехается и отдаёт мне зачётку. – Можете идти.
– До свидания.
– Всего хорошего, Самсонова, – и я иду.
А за дверью, прислонившись к стене, меня ждёт Хоффман.
– Поставил?
– Да, – он ждёт пока я уберу зачетку, и мы вместе спускаемся на первый этаж. – А тебе на работу не надо? – не выдерживаю я, когда Хоффман придерживает передо мной дверь.
Улица оглушает гомоном веселящихся в аллее детей и ослепляет яркими оттенками распустившихся цветов. В этом году погода нас балует. Однако чтобы дойти до парковки, нужно пересечь всю площадь с массивным памятником посередине.
– Моя работа всегда со мной, – хмыкает он.
– Тонкий намёк на то, что ты не отстанешь? – очки-авиаторы скрывают выражение моих глаз.
