– Кира, – почему-то с укором и Хоффман останавливает меня за руку.
Мы стоим друг напротив друга и, в отличие от меня, он не прячется за солнцезащитными очками. Нас огибают спешащие студенты, объезжают скейтбордисты, роллеры и велосипедисты, да даже пара молодых мам с колясками. А мы продолжаем молча изучать друг друга.
– Я – не папенькин сынок, получающий всё по щелчку пальцев.
– Я поняла, Хоффман.
– И ты – не игрушка, не блажь и не стремление доказать собственную состоятельность!
– И об этом я тоже уже догадалась.
– Тогда почему ты не даёшь нам даже малейшей возможности?
– Нам?! – Хоффман аккуратно стягивает с меня очки, и я морщусь от слепящего глаза солнца.
– Нам, Кира, и ты прекрасно понимаешь, о чём я.
– Хоффман, я замужем!
– Ты разводишься, а это уже не замужем.
– Даже если так, – я забираю очки из его рук, – ещё вчера ты обжимался с какой-то студенткой на моих глазах. Так о чём мы вообще говорим, Хоффман?
– Ты лучше меня знаешь, зачем я это сделал.
– Да мне плевать! – наконец, взрываюсь я. – Давай просто предположим, буквально на секунду, что я согласилась. Что дальше? – кажется, от предположений кого-то переклинивает, и я продолжаю: – А дальше, Гр-риша, мы с тобой наверняка фантастически сойдёмся на фоне секса. Только это не аргумент. Уже потому, что и с Самсоновым мы прекрасно проводили время в общей постели вплоть до того дня, когда ты решил открыть мне глаза.
– Я не могу тебя забыть, – и баранья уверенность в его глазах.
– Я не могу забыть Маринку Иванову, потому что все одиннадцать классов хотела с ней дружить, но так и не срослось.
– Я л… – и я делаю шаг, закрывая Хоффману рот.
– Серьёзно? – его рука ложится на талию, притягивая ближе. – Ты уверен?
– Уверен, – со стороны мы наверняка смотримся как счастливая влюблённая парочка, – я не хочу без тебя. Ничего.
– Хо-оффман, давай уточнять, – я первая разрываю объятие, – ты хочешь меня или быть рядом со мной? Чаще всего это – диаметрально противоположные желания! И, кстати, если ты забыл, я не заметила, чтобы в зоопарке тебе кто-то был нужен. В том числе и памятная блондинка.
– В зоопарке я готов был разбить лицо твоему мужу только за его собственническую поддержку в тот момент, когда ты оступилась.
– Это, пока ещё, его прямая обязанность, – усмехаюсь я, возвращая очки на глаза.
– Почему именно он, Кира? – и бессильная ярость на лице.
– Странный вопрос. Наверное, потому, что много лет назад я встретила и полюбила именно его, а тебя, Хоффман, я не люблю. Как бы тебе не хотелось обратного.
– Пусть! – он берёт мою ладонь в свою. – Но это никогда не поздно исправить.
– Ты серьёзно считаешь, что я решусь на новый брак после неудачного старого?
– Я надеюсь, что ты будешь загораться от одного моего прикосновения, – откровенно признаётся Хоффман и меня, к своему стыду, бросает в жар. – А пока идём обедать!
Хоффман продолжает держать меня за руку и тянет за собой в сторону парковки, но минута растерянности и я вырываю ладонь. Его Ауди стоит рядом с моей.
– Единственное свободное место? – смеюсь я, открывая дверь своей машины.
– Можешь не верить, но так и было! – с мальчишкой-Хоффманом мне гораздо безопаснее, чем с ним же настоящим.
– Тануки, Роял, Неаполь? – я замираю, подняв одну ногу на порог.
– Предоставляешь выбор мне?
– Твоё желание – закон, – невозмутимо отзывается Хоффман.
– А тогда, когда я просила оставить меня в покое? – он кривится.
– Кира!
– Тануки.
– Как скажешь.
Японский ресторан находится ближе всех к университету и это служит главным аргументом в его пользу.
– Добрый день, меня зовут Андрей и сегодня я ваш официант. Что будете заказывать?
– Безалкогольный Мохито и салат Чукка, – это готовят везде, поэтому в меню я даже заглядывать не стала.
– Зелёный чай с жасмином и Том Ям.
– Что-то ещё? – с профессиональной улыбкой интересуется Андрей и, получив отказ, испаряется, а через минуту девушка приносит нам горячие влажные полотенца на деревянных подставках.
Кирилл говорил, что их называют осибори, хотя я запросто могу перепутать буквы в названии.
– Любишь японскую кухню? – Хоффман сидит напротив и гипнотизирует меня взглядом.
– Чуть больше, чем все остальные, – стоит мне протереть руки, как полотенце забирает уже другая девушка. Никогда не замечала здесь такого многообразия персонала. – А ты любишь вести светские беседы?
– Практически ненавижу, – улыбается он, – но то, что действительно интересует меня, вряд ли понравится тебе. Или мы всё же пришли к консенсусу?
– Хоффман, если бы на меня действовали вот такие твои взгляды, – я ставлю локти на стол и переплетаю пальцы в замок, изучая его поверх них, – то мы бы сейчас здесь не сидели. Рядом с тобой я чувствую себя конфетой перед трёхсот килограммовой дамой, уже две недели сидящей на диете. Прекрати, пожалуйста!
– Прекращу, – а глаза смеются, – а ты вспомнишь, что у меня есть имя. Серьёзно, Кир, такими темпами я скоро возненавижу собственную фамилию!
– И немного потеряешь, – я тоже умею мило улыбаться, – у тебя их всё равно две.
– А ты собираешься возвращать свою? – переводит тему Хоффман, который Гриша.
