В фонтане журчала вода, листья шуршали, покачиваясь от легкого ветра. В воздухе сладко пахло жасмином. Ночь была бы чудесной, если бы Элоди смогла забыть, как исказились лица ее сестер, когда она бросилась на помощь Джеймсу с дурацким кофе.
Но он… Он выглядел таким смущенным, что она просто не могла поступить иначе. Да и сцена, которую устроил Лонгшор, была отвратительной и грозила перерасти в скандал.
Элоди ощутила легкую злость на сестер. Они бросали на нее встревоженные взгляды, но что, по их мнению, она собиралась сделать? Сбежать с виконтом только потому, что он отказался от выпивки? Они считали ее совсем уж дурочкой?
— Надеюсь, не помешаю? — раздался голос сзади.
Элоди чуть не подпрыгнула. Это был Джеймс. Она была так погружена в свои мысли, что даже не услышала его шагов. Как долго он наблюдал за ней?
Она обернулась, и он подошел ближе.
— Я одна, милорд. Вы ничему не можете помешать.
Это прозвучало так холодно, что ей почти стало стыдно. Джеймс остановился и одарил ее улыбкой. Огни дома освещали его лицо, делая его черты еще более выразительными.
— Возможно, я помешаю вашим рассуждениям? — уточнил он.
Она усмехнулась.
— Мои рассуждения не имеют никакого значения.
Элоди не собиралась признаваться, что думала как раз о нем.
— Ошибаешься, Эли, — продолжил Джеймс. — Твои мысли имеют первостепенное значение.
— Я не давала вам разрешения пользоваться моим домашним именем, — ответила она.
Каждый раз, когда он называл ее «Эли», она странным образом теряла самообладание.
Джеймс сделал еще шаг, и теперь между ними осталась лишь пара несчастных дюймов. Элоди знала, что нужно бежать, но приросла к месту, на котором стояла.
— Ты дала мне это разрешение три года назад, — тихо произнес Джеймс. — И ты не можешь забрать его обратно.
— Я могу забрать всё, что захочу.
— Нет, если я откажусь отдавать это обратно.
Элоди подняла глаза, и Джеймс подмигнул ей, а она нахмурилась. Он ждет, что она упадет в обморок от его флирта? Кажется, после спасительного кофе он слишком уж осмелел. Много о себе возомнил!
— Мне нужно вернуться к гостям, — отрезала Элоди и двинулась вперед, чтобы обойти виконта.
Он ловко поймал ее за руку, и она замерла от этого прикосновения. Его пальцы сжимали кожу там, где заканчивалась перчатка. Хватка Джеймса была твердой, но не пугающей.
— Элоди, нам нужно поговорить.
Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Как можно оставаться равнодушной, когда слышишь этот чарующий звук? Его голос, бормочущий ее имя… Нет, нужно срочно это прекратить.
— Что еще нам обсуждать, Джеймс? Ты сказал достаточно.
— Я еще не сказал тебе спасибо за то, что ты сделала сегодня. И не сказал, как безгранично я тебя… уважаю.
Его пальцы соскользнули с её руки. Странно, но Элоди почти расстроилась из-за этого.
Она повернулась к нему, стараясь сопротивляться его обаянию.
— Так безгранично уважаешь, что переспал с моей сестрой через несколько часов после помолвки?
Боже, что она несет… Элоди стало страшно от самой себя. Она опять, по доброй воле, воскресила воспоминания о той ночи. Весь ее гнев и горечь выплеснулись наружу. Шрамы на сердце протестовали, но она уже не могла вернуть сказанное обратно.
— Я не понимал, что делаю, — ответил Джеймс. — Ты видела, что со мной происходит, когда я пью. Моим телом будто овладевает кто-то другой.
Элоди закусила губу. Это было правдой. Тот вечер, когда Джеймс справил нужду в чашу для пунша у лорда и леди Харингтон, был кошмаром. И самым жутким была вовсе не скандальность происходящего.
Просто то, как Джеймс ухмылялся, глядя ей в глаза… Вот что действительно ее напугало. Элоди никогда не забудет тот взгляд. В нем не было ничего от ее любимого виконта.
— О, так значит это какой-то другой мужчина развлекался с Оливией? — спросила она, чтобы перебить одно жуткое воспоминание другим.
И откуда в ней взялся этот сарказм? Элоди давно ни с кем не говорила в таком тоне. Но Джеймс пробуждал в ней это, и она наносила удар за ударом.
Он покачал головой. Его новая улыбка стала печальной.
— Если бы твое прощение давалось так просто, оно бы того не стоило.
Она задохнулась от нахлынувших чувств. Что, черт возьми, это значит? Он что, намекает, что она слишком строга с ним? Ничего не перепутал?
Пока она беззвучно открывала рот и пыталась придумать ответ, Джеймс продолжил:
— Элоди, если бы в ту ночь я был в здравом ему, то никогда бы не допустил того, что случилось. Я бы знал, кто пришел ко мне в постель.
Снова намек на то, что он принял Оливию за нее. Хвала Господу, полумрак скрывает румянец, который, без сомнения, опять затопил щеки Элоди.
— Не могу сказать, что верю вашему рассказу, милорд Рочфорд. Но я не погрешу против истины, когда сообщу, что не хочу продолжать этот разговор.
Даже сквозь вечернюю тьму она увидела, как помрачнело лицо Джеймса. Печаль ушла, сменившись смущением и… обидой? Чем-то, что граничило с отчаянием.
— Я говорю правду, — яростно прошептал он.
— Значит, всё еще хуже, чем я ожидала. Высокого же вы обо мне мнения, если решили, что я приду к вам в постель до свадьбы.
