Только теперь нет удушливого страха, что Том может оттолкнуть, что сбежит. Но сердце бьется неровно даже сейчас. От восторга, от счастья, от любви… Билл пытался найти в себе силы протянуть еще пару минут до того, как утонуть в нем насовсем:
- Мальчик мой, давай еще выпьем? – это шепот уже в дрожащие от нетерпения губы.
«Да, мне не помешает! Ох, как не помешает!»
Лицо Тома было так близко, что Билл держал его в ладонях, бездумно лаская кончиками пальцев скулы, чтобы не начать целовать, чтобы не впиться в его губы.
Он оттолкнулся от Тома, пытаясь улыбаться, плеснул коньяк в два бокала, чувствуя изучающий взгляд Тома - ласкающий, полный желания, нежности, чуть опьяненный, и вовсе не алкоголем. А потом подошел в упор, пристроившись между его ног, прижавшись бедрами к нему, протянул бокал и почувствовал горячие пальцы, скользнувшие по руке.
– За нас? – хриплый от возбуждения голос Тома.
– Да, за тебя, и за меня…
«А я смогу пить, когда ты так на меня смотришь?»
– За тебя, малыш. За то, что ты вернулся, – чуть виноватая улыбка на дрогнувших губах Тома. – Ко мне. За то, что все-таки свернул мне мозги окончательно.
В его взгляде не было усмешки. Билли верил сейчас полностью и безоговорочно. Потому, что это для него было жизненно необходимо – понимать, как он ему нужен.
– За тебя, Том!
Том молчал и, не отрываясь, смотрел на Билла. И молчал не потому, что сказать было нечего, а потому, что не мог произнести ничего, что хоть как-то выразило бы то, что у него бушевало внутри.
– Если честно, я не знаю, что было бы, если по возвращению в Гамбург, я бы понял, что ты не хочешь быть со мной. Не знаю… – прошептал Билли и сглотнул.
Том молча притянул его голову к своему к плечу, касаясь губами шелка волос.
Вдох. Выдох.
– Все Билли, давай, малыш, за нас? За то, что мы вместе…
«Наконец-то, вместе…»
Потрепал по волосам и отпустил. Улыбнулся, глядя в благодарные, влажные глаза.
– До дна, – и несколько глотков обжигающего напитка.
Через несколько секунд – отставленные на подоконник бокалы, пальцы, сжавшие предплечья и с шипением втянутый воздух сквозь зубы.
– Все… Не могу больше…
Горячая ладонь Тома легла под длинные волосы, губы с горечью коньяка коснулись его губ, вернее, он понимал, что так должно быть, но только для него это было так сладко и головокружительно, будто они пили шампанское.
И Том целовал, целовал, целовал… Погружаясь в него все глубже, ловил его штангу и тихо скулил от восторга, прижимая Билла еще сильнее, когда накрывало невыносимое желание чувствовать его кожу. Влажную и обжигающую.
Ладони под свитер, цепляясь за ремень джинсов – чуть выше, и он нащупал выступающие позвонки между лопаток и провел пальцами вниз, сильно вжимаясь, заставляя выгнуться в пояснице и прижаться к себе еще сильнее, вырывая стон. Голова кружилась все сильнее. «Он хочет. Он ждет…»
– Сними ты его, ну же! – простонал Билл.
Скомканый свитер летит на пол, рваный выдох от невыносимой нежности голой кожи… Рывок и Том уже стоял посередине кухни.
Нет, не стоял. Билл уже вел его за собой. Увлекал, притягивал… И Том, как завороженный, следовал за ним, даже не осознавая этого.
Наверх по ступенькам… Еще выше… не отрывая рук, не отрывая губ.
Чувствуя жар от голой кожи Билла, дурея все больше, Том выпадал из реальности.
Раз – и он оказался в спальне Уильяма, прижатым спиной к прохладной стене…
Два – и Билл целует его голые плечи, и Том не понимает, когда Билли или он сам, успел расстегнуть и содрать рубашку с его плеч?
Три – и заглушающий остатки разума стон Билла, когда необычайно чувствительная кожа, прижимается к ЕГО такой же обнаженной и такой же болезненно чувствительной, и это прикосновение обжигает. И непонятно, почему не остается ожогов? Ведь должно?
Том плавился и почти с ума сходил, когда Билл опустился на колени, целуя впадинку на груди, задрав на нем майку. И ниже, ниже, ниже… Вел по его телу горячими ладонями, касаясь нежными пальцами каждой клеточки тела, задевая напряженные соски, ребра, вздрагивающие мышцы пресса, спускаясь, задевая ремень, и Том вздрогнул от этого.
И уже не знал, куда девать свои руки, цепляясь ими за стену, потом за него – за плечи, запуская пальцы в его длинные волосы, сжимая их и отпуская, лаская кожу под ними.
А Билли расстегивал на нем ремень, вылизывая при этом пупок и уходящий под пояс джинсов хвост дракона, иногда, наверное, и не специально, вскользь, проходя пальцами по возбужденному члену поверх джинсов, а Том боялся взвыть от этих легких касаний.
«Блядь, это невозможно... Вот так! Господи…»
Звон пряжки, звук расстегнутой молнии и рычание оттого, что если он сейчас коснется ТАМ, в проеме расстегнутой ширинки, то кончишь и сомлеешь, как пацан-малолетка на первом свидании с опытной партнершей.
«Хотя, в таких отношениях я ведь действительно девственник».
Он застонал и поднял Билла с колен, рванув к себе за плечи, удивляясь, откуда в нем столько дурной силы.
Нашел его горячий влажный рот и впился в него, прежде чем Билл успел выдохнуть ему в губы:
– Тоооом…
