И теперь он сам, прекрасно зная, что за спиной Билла стоит кровать, с трудом отлепился от стены и заставил его отступать. Туда, где все и произойдет в первый раз.
И вот Том, успевший совсем снять с себя рубашку, а за ней и майку, и отшвырнуть все к черту, склонился над парнем, лежащим на постели, сжимая его плечи, оглаживая их длинными движениями вверх, к шее, с ходящей ходуном от тяжелого дыхания влажной грудью.
Том осторожно поставил колено между бедер, которые Билл инстинктивно развел.
- «Для меня», – промелькнула мысль, и от этого, казалось бы, простого движения у Тома переклинило мозг.
Неожиданно Билли обхватил его ногами за талию, притягивая к себе, и Том в его блестящих глазах увидел искренний восторг, вызванный этой, кружащей голову самому Билли, смелостью, и умопомрачительную улыбку на губах, до неприличия зацелованных и искусанных. От одного этого хотелось стонать, понимая, что ему так же хорошо, как и тебе.
И Том, как будто это делал всю жизнь, потерся своим пахом об него, тоже донельзя возбужденного, неожиданно чувствуя, насколько все это естественно, так, словно все это уже было, но он просто об этом забыл. А вот сейчас начинает вспоминать.
Билл выгибался и тихонько постанывал, отвечая на каждое движение тела, и его ладонь скользнула между ними, пальцы забрались в проем расстегнутой ширинки Тома и нашли то, что стало чувствительным уже настолько, что возбуждение казалось болезненным. Том улыбнулся своим дурацким мыслям, и Билли, заметив это, вопросительно вскинул бровь, но Том смог только промычать что-то нечленораздельное, упершись лбом в его плечо, закрыв глаза от этой болезненной ласки. Но тело отвечало на нее, и он ничего уже с этим не мог поделать.
Билли повернул голову, касаясь губами уха Тома, прошелся горячим языком по нему, а Том даже не стонал, потому что на это уже не было сил. Он недоумевал, почему никогда раньше не было ТАК с девушками? С нежными, ласковыми, мягкими девушками…
«Почему вот так прет тебя, родной, от этих сплошных углов и костей? От выступающих, как у меня самого, ребер? От впалого живота, плоской груди и тех, снесших мою, уже пошатнувшуюся нафиг крышу, ямочек на пояснице? Почему мне хочется видеть его рядом с собой и днем, и ночью? Почему хочется бесконечно смотреть в его почти черные глаза? Дышать… Просто дышать… Хотя бы…»
Он остановил руку Билла на своем паху, понимая, что еще несколько прикосновений, и он взорвется. Посмотрел в его хитрющие глаза с мольбой, виновато улыбаясь:
«Не надо… Не могу больше, остановись…»
Билли улыбнулся, поняв его, и отпустил. А Том сел на пятки, между его раскинутых коленей и, дрожащими от нетерпения пальцами начал расстегивать на нем джинсы. Билл дышал ртом, нервно комкая плед, и было ясно, что он нервничает и боится не меньше, хотя и старается этого не показать. Том перестал расстегивать ширинку, а просто накрыл ладонью поверх, и стал тихонько гладить, в упор глядя на Билла.
Тому невыносимо хотелось, чтобы Билли сам что-то сказал или сделал… Что-то, что даст понять – он не хочет, чтобы Том останавливался. И Билли это сделал. Он положил свою руку на руку Тома и сжал ее, заставив этим стиснуть свой член. И даже через ткань боксеров Том почувствовал, как пульсирует желанием его плоть.
В его непроницаемо черных глазах читалось: «Хочу тебя!»
Он смотрел, как вздрагивает грудь Билла от неровного дыхания, потому что, нормально дышать он не мог, не только когда Том вот так его касался, а даже просто когда был рядом.
Невозможно было после этого не склониться к губам Билли, все так же лаская его рукой, а он притянул Тома за шею, взяв его лицо в ладони, упоенно целовал. Том вдруг вспомнил на долю секунды, как тогда в ванной, после того, как они слетели с байка, пытался рассмотреть ЕГО зрачки, вот так же держа лицо в ладонях, и умирал, понимая, что сердце может не выдержать напора сумасшедших эмоций, рожденных этой близостью.
– Билли, я… – и он замолк, в испуге понимая, ЧТО именно хочет сказать дальше. Нет, не просто сказать, а признаться…
Билл чуть отпустил его, растерянного, неожиданно замершего, и смотрел, тяжело сглатывая, не спрашивая ничего, просто всматриваясь в глаза Тома, пытаясь понять, есть ли там то, что он так хочет увидеть?
«Ептвою!!!» – взорвался мозг Тома, ведь в том, что чуть не слетело с его губ, он даже самому себе признаться не решался. Потому, что ЭТО невозможно или невозможно уже БЕЗ этого?
«Вот почему мне было так хреново… Когда я думал, что…»
Том усилием воли заставил себя забыть об этом, стиснув зубы до побелевших желваков, уткнувшись лицом в его влажную шею. А Билл, будто понимая, гладил его по затылку, успокаивая. Но разве можно успокоиться, если только что, прямо здесь, ты понял…
ЧТО ЛЮБИШЬ ПАРНЯ.
Дрожь в душе, дрожь в каждой клеточке тела – и кажется, что весь мир дрожит вместе с тобой, как в лихорадке.
«Я люблю тебя».
И стало кристально ясно – и ревность такая острая, и сумасшедшие ощущения рядом с ним, и безумная тоска без него. Как же все просто! КАК ВСЕ УБИЙСТВЕННО ПРОСТО!!!
