По-прежнему не говоря ни слова, но преисполненная решимости, Моллой уставилась на меня.
«Только попробуй, — читалось в ее глазах. — Рискни здоровьем».
Вне себя от ярости, я уставился на нее в ответ, всем видом показывая, что тоже не собираюсь заговаривать первым.
Выпустив мое запястье, Моллой смерила меня сердитым взглядом, потом отступила на пару шагов и, снова вздернув свой сексуальный носик, двинулась прочь.
Чертыхнувшись, я поспешил к спортзалу, но, не пройдя и шести шагов, снова развернулся.
Рэмбо с чуваками заржали мне вслед. Сопровождаемый издевательскими хлопками, я послушным щенком последовал за своей девушкой.
Когда я догнал Моллой у входа, она не глядя стряхнула с плеча рюкзак и протянула мне.
Стиснув челюсти, я покорно взвалил на себя эту ношу.
Моллой прочистила горло и, скрестив руки на груди, кивнула на дверь.
Еле сдерживаясь, чтобы не матюкнуться, я подался вперед и распахнул створку.
— Хм, — надменно фыркнула Моллой и продефилировала внутрь.
Подавив искушение треснуть ей дверью по заднице, я скрипнул зубами и поплелся за девушкой, которая владела моим сердцем — и крепко держала меня за яйца.
— Чего такой кислый? — стоило мне появиться за спортзалом, спросил Алек и бросил мне сигарету. — Секси-Ножки по-прежнему тебя тиранит?
— Женщины как будто сговорились вынести мне все мозги, — буркнул я, запрыгнув рядом с ним на стену. — Спасибо, Ал. — Сунув в рот сигарету, я достал зажигалку и прикурил. — Мм, ништяк, чел.
— Девчонки — те еще мозгоклюйки, Линчи.
— Мне ли, блин, не знать.
— Как твоя сестренка? Ладит со сливками из Томмена?
— У нее все неплохо. — Я выпустил струйку дыма. — Очень даже неплохо, Ал.
— Рад слышать. — Алек ткнул меня в бок. — Она никогда не вписывалась в нашу клоаку.
Кивнув в знак согласия, я снова затянулся и добавил:
— Даже завела себе парня.
— Кого-нибудь из богатеньких регбистов?
— Ага.
— Ну ни фига себе, — хохотнул Алек. — Может, его сразу предупредить, чтобы не распускал руки?
— Не, он вроде нормальный чел.
— Охотно верю, раз ты не бежишь бить ему морду.
— У них все довольно невинно, — протянул я, делая очередную затяжку и не обращая ни малейшего внимания на звонок, возвещавший окончание перемены. — Пока он ее устраивает, у меня нет претензий.
— Ну, если он вдруг перестанет ее устраивать, тут целая очередь желающих занять его место. — Алек хлопнул меня по плечу. — Неловко признаваться, Линчи, но твоя сестра — редкая красотка.
— Господи Исусе, — с содроганием застонал я. — Вот зачем портить мне настроение?
— А что такого? — развеселился Алек. — Это чистая правда. Мы все так считаем, но из уважения к тебе молчим в тряпочку.
— Она моя младшая сестра, ребенок, гребаный ты извращенец!
— Она не ребенок, чел, — хохотнул Алек. — Шаннон Линч в свои шестнадцать выглядит как влажная фантазия любого чувака.
— Тебе не жить.
— Я просто сказал, без злого умысла.
— Вообще никак не говори. — Я снова содрогнулся. — И даже думать не смей. Господи.
— У нее такие потрясные синие глаза.
— А у меня потрясный хук справа.
— Прибереги его для чувака, который пялит твою сестру, а не для того, кто восторгается ею на расстоянии, — засмеялся Алек.
— Он ее не пялит.
— Пока.
— Все, заканчивай.
Пережидая стихийное бедствие под названием «ураган „Моллой“», я сумел не попадаться ей на глаза и под горячую руку целых четыре урока. А вот на сдвоенной математике перед большой переменой мне предстояло не только испытать на себе ее гнев, но и выдерживать его шквал за одной партой с ней.
С лицом мрачнее тучи Моллой явилась в класс через пять минут после звонка, что ей было несвойственно, и наплела училке какую-то фигню, типа срочно понадобилось в туалет.
Под обращенными на нее взглядами, с бесконечными ногами, выставленными на обозрение всяким похотливым баранам, которые, скажем прямо, среди наших одноклассников преобладали, Моллой двинулась вдоль ряда, выставив грудь и покачивая бедрами.
Такая у нее была фишка, обнаруженная мною еще в самом начале наших отношений, — в гневе Моллой выглядела чертовски сексуально. Разумеется, секса в ней всегда было хоть отбавляй. Но если Моллой закусывала удила, от ее женственности просто срывало башню. Например, как сейчас, когда меня записали в прокаженные и наглядно демонстрировали, что в случае чего на мое место найдется масса желающих.
— Моллой, — нарушил я тягостное молчание, едва она села рядом. — Отличные ножки.
Уголки ее губ невольно поползли вверх, однако через секунду она спохватилась, нахмурилась и с каменным выражением лица достала из рюкзака учебники и пенал.
— Может, мы...
Моллой помотала головой, недвусмысленно давая понять, что не собирается идти на перемирие.
Да, хладнокровия ей не занимать. Если кому и положено злиться, то мне, несчастному ублюдку, чью заначку накануне спустили в унитаз.
