Не отважившись предпринять новую попытку к сближению, я пожал плечами и, стиснув в кулаке карандаш, уставился в окно, на мартовский дождь, хлеставший по стеклам. Целиком уйдя в свои мысли, я размышлял над тем, во что превратилась моя жизнь, и недоумевал, почему девушка, сидящая рядом, по-прежнему со мной.
Да, за исключением смытой в унитаз заначки, счет был совсем не в мою пользу.
Я наломал дров.
Скатился.
Не оправдал ее надежд.
В общем, косяков за мной числилось предостаточно. Боюсь, если бы не мое виртуозное владение членом, Моллой давно бы плюнула и ушла.
Я думал, после того, что случилось в тот вечер, она уже не вернется.
И нисколько бы не удивился.
Во имя всего святого, мой отец чуть ее не изнасиловал!
Никакие отношения, построенные хоть на самой чистой, неземной любви и преданности, не вынесли бы такого удара. Однако Моллой по-прежнему была здесь, со мной — злющая как черт, готовая к очередному поединку.
Ума не приложу, как она меня не разлюбила, почему не убежала сверкая пятками. Меня бы, например, выворачивало от одного моего вида.
— Джозеф, тебе помочь? — Голос учительницы отвлек меня от созерцания пейзажа.
— А? — перевел я на нее растерянный взгляд.
— Страница четыреста пятьдесят семь, — устало вздохнула она. — Смотрим в учебник.
Закатив глаза, я уткнулся в раскрытый учебник Моллой, который использовал с начала учебного года, и, нахмурившись, увидел перед собой одинокий наушник.
Провод от него тянулся к MP3-плееру, лежавшему на коленях Моллой, а второй наушник торчал у нее в правом ухе.
Я незаметно воткнул наушник и услышал «She Hates Me»15 в исполнении Puddle of Mudd.
Прелестно.
Меня удостоили целой серенады.
Пропади. Моя. Жизнь.
Моллой перелистнула страницу тетради, что-то нацарапала на листе и пододвинула мне.
Обреченно вздохнув, я вытащил из-за уха карандаш и быстро сочинил ответ.
Прочитав послание, Моллой застрочила по бумаге.
Покачав головой, я выхватил тетрадь и написал:
Нахмурившись, она прочла мой ответ и сердито вывела:
Я хмыкнул и ответил:
— Ифа! Джозеф! — Чья-то рука решительно выдернула оба наушника. Возле нашей парты стояла мисс Мёрфи с зажатым в пальцах плеером. — Что я говорила насчет отвлекать друг друга во время урока?
— Делать это потише? — уточнила Моллой с самой чарующей улыбкой, не раз помогавшей ей выйти сухой из воды. — Чем мы, собственно, и занимались.
— Вас просили этого не делать, — сердито поправила мисс Мёрфи. — Вы же взрослые люди, должны понимать, что слушать музыку в классе неприемлемо. На носу выпускные экзамены, — с усталым вздохом добавила она. — У вас осталась буквально пара месяцев на подготовку.
— С математикой у этой парочки проблем точно не возникнет, — вклинился с первой парты Райси. — Насколько мне известно, они оба блестяще освоили умножение.
— Пол, твоего мнения не спрашивали, — возмутилась мисс Мёрфи.
Моллой раскрыла рот, и я моментально напрягся. Взгляд моей девушки метнулся к сидящей перед нами Кейси, которая пожала плечами и одними губами произнесла: «Это не я, клянусь».
— Ты на что намекаешь, олень? — взвился я, уставившись на ухмылявшегося Райса.
— У твоего братца длинный язык, — продолжал тот.
— Кев? — выдавила Моллой с такой обидой в голосе, что мне стало не по себе. — Тебе разболтал Кев?
— Не только мне, но и всей школе.
— Нет, — хрипло забормотала Моллой. — Нет, нет, нет. — Она обхватила голову руками. — Какой кошмар, не верю!
— Вот бы я с тобой встрял, согласись? Не думал, что ты в итоге вляпаешься. Да, Ифа, так просрать свою жизнь надо уметь.
Вляпаешься?
Освоили умножение?
Из моих легких словно выкачали весь воздух.
— Какого. Хрена.
— Я... мне... — Моллой судорожно вздохнула, всхлипнула. — О господи.
С бешено колотящимся сердцем я развернулся к ней.
— Моллой. — Мозги закипели. — Моллой. — До меня начинало постепенно доходить. — Моллой. — Я слышал, как в висках стучит пульс. — Ифа!
— Джо, — прошептала Моллой, затравленно глядя на меня. — Я...
