— Похоже, у Джоуи все-таки с математикой проблемы, — со смехом подключилась Даниэла. — Ничего, Джо, сейчас помогу, — заверила она, довольная возможностью внести свою лепту. — Твой член плюс ее вагина равно ребенок.
В классе воцарилась гробовая тишина. Если не считать сдавленного ойканья, можно было бы услышать, как муха пролетит.
Мое же сердце стучало оглушительно громко, пока мир вокруг разваливался на части.
— А ведь я говорила, что к выпускному ты будешь ходить с пузом, — издевательски протянула Даниэла. — И, как видишь, угадала.
— О господи. — Страдальчески всхлипнув, Моллой выскочила из-за парты и рванула к двери раньше, чем я успел сообразить, что за хрень тут творится.
— Ифа! — крикнула ей вдогонку мисс Мёрфи, а после широко раскрытыми глазами уставилась на меня. — Я не знала.
— Он, судя по всему, тоже.
— Замолчи, Пол! — рявкнула раскрасневшаяся мисс Мёрфи, продолжая таращиться на меня. — Джозеф, извини. Я не знала.
Оглушенный, не в силах уловить ни единого слова, я поднялся, удивляясь, как меня вообще держат ноги, и направился к выходу из класса, не обращая внимания на возбужденный шепот и фабрику сплетен, заработавшую на полную мощь.
Все тело пылало, конечности сводило нервной судорогой. Очутившись в коридоре, я сразу заметил Моллой.
При виде ее у меня подкосились ноги. Она стояла, привалившись к стене напротив класса, и явно ждала меня.
— Джо.
— Что происходит?
— Прости... — С ее губ сорвалось приглушенное рыдание, в глазах блестели слезы. — Пожалуйста, прости меня.
— За что? — не своим голосом откликнулся я, наблюдая за ней с возрастающей тревогой. — Какого хрена здесь творится? Они вообще о чем?
— Я пыталась тебе сказать, — выдавила она, заправив за ухо выбившуюся прядь. — Точнее, сказала, но ты за... — голос у нее дрогнул, — ...был. — Моллой сделала несколько судорожных вдохов и предприняла новую попытку. — Прости меня. — Спрятав лицо в ладонях, она замотала головой и всхлипнула. — Умоляю, не злись.
— Хватит извиняться, Моллой! — рявкнул я и выставил дрожащую руку, еле сдерживаясь, чтобы не заорать. — Я не злюсь, просто пытаюсь понять... что здесь происходит.
Сердце норовило выскочить из груди, в желудке возник противный холодок. Затравленно покосившись на меня, Моллой прижала ладонь ко лбу и, превозмогая себя, сказала то, что навсегда перевернуло мой мир.
— Я беременна.
— Беременна. — Не знаю, как мне удалось произнести это слово, однако оно было произнесено, причем размеренным тоном. — Ты беременна. — (Дрожа с головы до ног, Моллой заслонилась ладонью как щитом и робко кивнула.) — Беременна.
— Да, — чуть не плача, ответила она.
— Ты беременна.
— Да.
— Говоришь, ты беременна, — словно дебил, повторил я, чувствуя, как сжимается сердце. — Беременна ребенком, беременна.
— Да, Джоуи, я беременна! — огрызнулась она и снова всхлипнула. — Сколько можно твердить одно и то же? Ради бога, смени пластинку!
— Извини, просто... — Охваченный недоверием пополам с замешательством, я склонил голову набок в ожидании, когда Моллой с криком «Ага, купился!» перестанет меня разыгрывать. — А ты не трахаешь мне мозг?
— Нет, зато я трахала тебя, — процедила она, вспыхнув. — Причем неоднократно. В этом вся проблема.
— Ты не прикалываешься? — потрясенно выдавил я, привалившись к стене. — Ты реально... — Я помотал головой и вытаращился на нее. — Беременна?
Слезы в ее глазах окончательно убедили меня, что это не шутка.
Мною овладел первобытный всепоглощающий ужас. Брови сошлись на переносице.
— Но как? — (Моллой выразительно посмотрела на меня, как бы говоря: «Сам как думаешь?») — Ты же принимаешь противозачаточные.
— Принимаю и не пропустила ни единого дня, клянусь, — пылко заверила Моллой, по-прежнему загораживаясь ладонью. — Все из-за томменовской вечеринки. — Она содрогнулась и добавила: — Меня всю ночь рвало. И весь следующий вечер тоже, помнишь? Мы заказали китайской еды, когда сидели с Шоном. Помнишь, как меня потом выворачивало? Наверное, тогда случился сбой в контрацепции.
Сердце лихорадочно заколотилось.
— Томменовская вечеринка? Ифа, блин, она же была в январе.
Она вздрогнула.
— Правильно, Джо.
Порывисто вздохнув, я ошарашенно провел рукой по волосам.
— И давно ты беременна?
— Джо...
— Отвечай.
— Три с половиной месяца.
— Три с половиной месяца! — Мои глаза полезли на лоб, а паника увеличилась в три с половиной раза. — Три с половиной месяца, а я узнаю об этом только сейчас?
— Я испугалась, ясно? — оправдывалась Моллой. — Сама выяснила буквально пару недель назад. Я пыталась тебе сказать. Честное слово, пыталась, но мне было очень страшно. Я боялась, что ты снова сорвешься. Ты так хорошо справлялся, и мне... мне не хотелось рисковать. А потом случилась история с твоим отцом, и ты все равно сорвался...
— Твою ж мать! — У меня скрутило желудок, и я схватился за грудь, чтобы успокоиться. — Он домогался тебя, беременной моим ребенком?
— Джо, сейчас не...
— Он тебя домогался, — прохрипел я под оглушительный стук сердца. — Домогался тебя, когда ты была... В смысле, не была, ты до сих пор беременна. Господи!
