Вздрогнув, я обернулась. Через дорогу ко мне спешил Джоуи, по-прежнему в рабочем комбинезоне, рукава обвязаны вокруг талии, белая футболка заляпана моторным маслом. На голове надета бейсболка козырьком назад, руки сжимают ланч-бокс.
Я посмотрела на него — посмотрела по-настоящему, — и у меня перехватило дыхание.
Выглядел он кошмарно.
Впалые щеки.
Темные круги вокруг налитых кровью глаз.
Лицо заросло трехнедельной щетиной.
Казалось, он глубоко ушел в себя, взгляд был устремлен мимо меня в пустоту.
Мне доводилось слышать термин «функциональный алкоголик». Так вот Джоуи был воплощением функционального наркомана. Чем бы он ни закидывался, как бы сильно ни обдалбывался, ему удавалось сохранять связь с реальностью и функционировать на привычном уровне, не нарушая заведенного порядка. Такая стойкость заслуживала бы уважения — при иных, не столь душераздирающих обстоятельствах.
— Иди, — шепнула Кейси. — А Кейти предоставь мне.
— Ты почему здесь? — спросила я, перехватив Джоуи на полпути, чтобы нас не услышали. — Сейчас только четыре часа. — Я скрестила руки на груди, отчаянно пытаясь унять сердечную боль. — Твоя смена заканчивается в шесть.
Похоже, мой вопрос застал его врасплох. Джоуи на мгновение нахмурился, потом удивительно ясные глаза затуманились чувством вины.
— Как ты себя чувствуешь?
— Отлично.
Он впился в меня взглядом:
— Точно?
Я не ответила.
Не смогла.
Настолько было больно.
— Что стряслось? — Я покосилась на его руки в следах уколов и вздрогнула. — Почему ты не на работе?
Он молча вытащил телефон и протянул мне. Нахмурившись, я разблокировала экран и увидела переписку между Джоуи и, кто бы мог подумать, Джонни Каваной.
Кавана: Слушай, тут кое-что странное сегодня случилось...
Линчи: Почему ты мне пишешь?
Кавана: Я увез твоих братьев, они у меня дома.
Линчи: Почему?
Кавана: Я не знаю.
Линчи: Собираешься отвезти их обратно?
Кавана: Полагаю, да.
Линчи: Ты реально охренел, Кавана.
Кавана: Знаю.
Линчи: Еду к вам.
— Джонни Кавана забрал твоих братьев? — опешила я. — Куда? Когда? Почему?
— Понятия не имею.
— А где твоя мама? — (Джоуи пожал плечами и промолчал.) — Даррен? — (Та же реакция.) — А ты, значит, должен разгребать последствия и все утрясти. — Это был не вопрос, а горькое утверждение. — Снова.
— Знаю, я опять тебя разочаровал. — Джоуи чуть ли не до крови расчесывал предплечья, периодически посматривая на суматоху за моей спиной. — Ты на меня злишься, но, может, ты подкинешь меня до дома Каваны, чтобы забрать ребят? — Он беспомощно пожал плечами и добавил: — Больше мне не к кому обратиться.
У меня екнуло сердце.
— Конечно подброшу, — откликнулась я, еле сдерживаясь, чтобы не броситься к нему в объятия.
Нет, нельзя. Все равно это ничего не изменит. Зачем лишний раз рвать себе душу? Нет, я не отрекалась от Джоуи, просто обозначила границы.
94
Я ВЕРЮ В ТЕБЯ
ДЖОУИ
По пути к дому Каваны Моллой включила обогреватель в своей машине на максимум — на мое счастье. Я зверски замерз и никак не мог согреться. Холод пробирал до костей. Поэтому я безропотно надел толстовку, которую Моллой достала с заднего сиденья.
В машине играла «When You’re Gone» The Cranberries, любимой группы Моллой, но я никак не мог вникнуть в текст. Мне хотелось поговорить с ней, подобрать нужные слова, однако их просто не осталось.
В последнее время я почти ничего не чувствовал, но те немногие эмоции, которые я испытывал, вызывались ею и предназначались ей одной. Я любил ее, и никакие наркотики не отменят этой любви. Как и депрессия, пожиравшая меня изнутри. А судя по всему, у меня была самая настоящая депрессия. Нормальный человек в восемнадцать мечтает о чем угодно, только не сдохнуть, как я.
— Ты еще не созрел? — нарушила Моллой тягостное молчание.
Одурманенным рассудком и атрофированным сердцем я даже не пытался понять, о чем речь. Порывшись в кармане комбинезона, вытащил бумажник.
— Вот твои деньги, держи, — произнес я, разделив стопку банкнот пополам.
— Это не мои деньги, Джо, — с грустью отказалась она, как и неделю назад. — Они твои.
— Это для ребенка, — буркнул я и сунул купюры в бардачок, чтобы не спустить их на наркотики.
Ведь именно так и произойдет. Если я не избавлюсь от денег сейчас, потом отдавать будет нечего, и мы оба это прекрасно понимали.
— Я не твоя мать. — Моллой внимательно следила за дорогой, маневрируя на узком проселке. — Ты мне нужен не ради денег.
— Прости, что опоздал на скрининг, — наверное, в сотый раз покаялся я. — Прости за все. Мне очень стыдно.
— Знаю, Джо. — Она тихонько всхлипнула, по-прежнему избегая смотреть на меня. — Знаю.
— Люблю тебя. — Я нервно постукивал коленями и не переставал грызть ногти. — Больше жизни.
— Я тоже очень тебя люблю, — проникновенно ответила она.
Ее искренность не укладывалась в голове. Как ей удалось не разлюбить меня после всего?
Я не заслуживаю такого счастья.
— Все наладится, — выдавил я и положил трясущуюся ладонь на ее обтянутое джинсами бедро. — Я обязательно возьму себя в руки. Совсем скоро. Обещаю.
— Конечно, Джо, — печально ответила она, накрыв мою ладонь своей. — Как скажешь.
Меня охватила паника.
— Ты же мне веришь?
