— Нет, Эдель. Ей тут делать нечего.
«Ну и как зовут вольную птицу?»
— Даррен, милый, решать не тебе, а Джоуи.
«Ты тоже нравишься мне больше остальных. И особенно мне нравится в тебе вообще все».
— Мой брат не в себе. Ему нельзя нервничать. Вы же видите, он и так на грани срыва.
«Будь у меня упаковка „Роло“, я бы поделилась с тобой последней конфеткой».
— Не хватало ему сейчас беременной подружки! Джоуи должен думать о себе, но он не сможет, если она будет маячить у него перед глазами.
«Не бойся, Питер Пэн, теперь у тебя есть Венди».
— Милый, ты не можешь отлучить ее от Джоуи. Она носит его ребенка.
«Все в порядке. Лучше сосредоточься на нас».
— Слушайте, я пытаюсь спасти брата. Если хотите считать меня подонком, ради бога. Как-нибудь переживу. Но к Джоуи я ее не подпущу, Эдель. У него достаточно попили кровь.
«Я люблю тебя, Джоуи Линч».
— А тебе не приходило в голову, что она, наоборот, насыщает его кровью?
«Вместе до конца, Джо».
— Я знаю, о чем говорю. Сейчас им лучше не видеться. На его глазах из нашего дома вынесли труп матери, черт возьми! Ему нужно в рехаб, а не играть в дочки-матери с какой-то девчонкой!
— Даррен, милый, понимаю, побуждения у тебя самые благие, но, на мой взгляд, ты заблуждаешься. Разлучая их, ты совершаешь ошибку, и ее последствия непременно аукнутся тебе в будущем.
— Мне плевать! Джоуи едет в рехаб. Он согласился, и я не допущу, чтобы она вбила ему в голову черт знает что и заставила изменить решение.
— Очень сильно аукнутся.
— Ну и пусть. Джо, ты меня слышишь? Это я, Дар. Ты должен подписать бумаги, приятель. Сам. За тебя их никто не подпишет.
Тот, кто сидел слева, обнял меня за плечи, и я осознал, что дошел до последней черты.
Потому что я не вздрогнул.
Не ощутил боли.
Не испытал ровным счетом ничего.
— Дайте ручку, — буркнул я и, собрав остатки воли в кулак, оторвал голову от столешницы. — Я подпишу.
— Слава богу.
— Верное решение, сынок.
— Пообещайте мне.
— Конечно, милый, все, что угодно.
— Джо, я так тобой горжусь.
Поставив кривую подпись, я разжал пальцы и, обессиленный, уронил голову.
— Пообещайте, что убережете ее от меня.
— Джоуи, милый, кого?
— Моллой.
112
ВЫ МЕНЯ НЕ ОСТАНОВИТЕ
ИФА
— Тони, это неправильно, — объявила в пятницу вечером мама, поставив передо мной очередную кружку с горячим шоколадом. — Прошло уже четыре дня. Девочка имеет право с ним встретиться.
— А кто спорит, Триш? Согласен, это неправильно, — ответил папа, усаживаясь напротив меня за стол. — Но он — их брат. Причем старший. Родители погибли. Мы должны уважать его просьбу. В нынешних условиях Даррен делает все возможное, чтобы сохранить семью.
С пожара минуло целых четыре дня.
Четыре долгих дня без единой весточки от Джоуи.
Четыре дня, как мой мир рухнул после письма, которое можно смело назвать прощальной запиской.
Я все еще не могла прийти в себя.
Сердце разрывалось на части.
Однако я вынесла бы все, если бы хоть раз увидела Джоуи.
Но нет, очевидно, я была не тем, в ком Джоуи сейчас нуждался.
По словам Даррена, мне следовало держаться на расстоянии и дать его брату время погоревать.
Да хрен там!
Джоуи не просто горевал.
Если его держали взаперти, значит он мучился от чудовищной ломки.
Джоуи
— С каких пор Даррен возомнил себя главой семьи? — рявкнула я, ощутив, как скрутило желудок. — Он — всего лишь жалкая копия единственного родителя, который воспитывал этих детей.
— Их мать...
— А речь не о матери, пап! — огрызнулась я, отодвигая кружку. — Речь о Джоуи.
— Даррен звонил и просил, чтобы Ифа не появлялась в понедельник на похоронах, — сообщила мама. — Судя по всему, Джоуи сразу после церемонии поедет в реабилитационный центр, и Даррен считает, что им с Ифой сейчас не нужно встречаться. Не приведи господь, Джоуи передумает.
— Он за кого меня принимает? — Я возмущенно вскочила из-за стола. — За дьявола во плоти?
Мама горестно вздохнула:
— Ифа...
— Даже слушать ничего не желаю, — заплакала я, презирая себя за слабость. — Это несправедливо. Я всегда была рядом. Не убегала, поджав хвост. Не предавала Джоуи. Шесть лет, мам. Шесть лет я оставалась с ним, помогала. Вытаскивала его из притонов. Вынимала иглы из вен. Клянчила и занимала деньги, чтобы расплатиться с наркодилерами, а сейчас из-за беременности Даррен выставляет меня во всем виноватой!
— Господи Исусе. — Потрясенный папа обхватил голову руками. — Почему ты раньше не говорила, насколько все плохо?
— Да у меня бы язык не повернулся! — воскликнула я. — Посмотри, как ты реагируешь сейчас! Ты бы его уволил, выгнал ко всем чертям, а у него больше никого нет!
— Тебе всего восемнадцать, — со слезами на глазах откликнулся папа. — Какой отец захочет для своей дочери такой жизни?
— Ему всего восемнадцать! — дрожа с головы до ног, резко ответила я. — И он — моя жизнь, а я его. Мы семья. — Голос у меня сорвался. Я судорожно перевела дух и выдавила: — Джоуи — отец моего ребенка, а Даррен пытается его отнять.
— Ифа, ягодка, я понимаю... — Услышав трель дверного звонка, папа осекся, нахмурился. — Триш, ты кого-нибудь ждешь?
