— Я должна сама научиться.
— Ты и так все прекрасно умеешь. Просто ты вымоталась, а ребенку нужна отдохнувшая мама. Поспи, восстановись немного, это лучшее, что ты можешь сделать для вас обоих.
Вняв моим доводам, Моллой свернулась калачиком и, не переставая всхлипывать, провалилась в сон.
С сыном на руках я выскользнул из комнаты, сбежал по ступенькам и направился в кухню, где стоял стерилизатор.
— Она пробует кормить грудью, но получается так себе, — вздохнула Триш, заметив меня на пороге. — Конечно, бедняжка расстраивается.
— Триш, я знаю, вы хотите как лучше, но, пожалуйста, перестаньте навязывать дочери грудное кормление.
— Это для ее же блага.
— Ясное дело, но она совсем вымоталась, — спокойно возразил я, стараясь не перегнуть палку, однако понимая, что с этой фигней нужно завязывать, пока не поздно. — Сейчас она не в состоянии этим заниматься, и, честно говоря, ее психическое здоровье меня волнует куда больше, чем наличие грудного молока в желудке сына. Эй-Джей прекрасно ест смесь, а Ифа себя терзает. В общем, скажите дочери, пусть поступает так, как ей комфортно.
Триш с минуту обдумывала мою просьбу, а после горестно вздохнула:
— Похоже, я слишком зациклилась на грудном вскармливании.
— Вы молодец, что стимулируете ее, — подбодрил я, одной рукой управляясь с бутылочкой. — Просто ей сейчас трудно, и наша задача — максимально облегчить ей жизнь.
— Согласна.
— Вот и хорошо. — У меня вырвался вздох облегчения. — Послушайте, Триш, я знаю, вы с Тони пока не особо мне доверяете, и у вас на то есть все основания, но я не могу жить отдельно от них, ведь они оба нуждаются во мне.
— Не то слово.
— Поэтому я хочу, чтобы Ифа с малышом переехали ко мне.
— Исключено! — вполне предсказуемо взвилась Триш. — Хочешь помогать с ребенком — пожалуйста, никто тебя не гонит, но жить они останутся со мной.
Решив отложить разговор до лучших времен, я прикусил язык, однако удочку забросил — уже неплохо.
— Мы пока посидим в гостиной, если вы не возражаете. Пусть Ифа поспит.
— Конечно.
— Спасибо.
Включив для фона телевизор, я с Эй-Джеем на плече опустился на диван.
— Ты умница, — приговаривал я, похлопывая его по спинке. — Но истерику прекращай. Пожалей мамочку.
Сын поджал ножки и сердито завопил.
— Ага, понимаю. — Я увеличил темп похлопываний. — Тебе нужно как следует покакать. Давай, большой мальчик, не робей. Папочка здесь.
Пару минут спустя мне на ладонь повеяло теплом, следом раздался протяжный пук.
— Вот молодец, — похвалил я, поднимая сына перед собой. — Порадовал папочку. — Облегчившись, Эй-Джей скорчил самую невинную мордашку, пухлые губки сложились буквой О. — Где тут у мамочки подгузники? — забормотал я себе под нос, осматривая комнату в поисках памперсов.
Обнаружив их в сумке за диваном, я принялся за работу.
— Смотрю, ты у нас специалист по смене подгузников. — Триш вошла в гостиную и поставила передо мной чашку кофе. — Тебя даже учить не надо.
— Практики было предостаточно, — ответил я, переодевая сына.
— Если понадобится помощь, зови.
Нет, не позову.
Взяв сына на руки, я поднес к его губам бутылочку со смесью и усмехнулся, когда тот принялся опустошать ее, жадно причмокивая.
— Умница, — шепнул я, крепче прижимая его к себе. — Кушай, кушай.
Через полчаса бутылочка опустела, а Эй-Джей почти отключился у меня на груди.
Я взялся за дело, которое, скажем прямо, мог выполнить даже с закрытыми глазами: дал малышу срыгнуть, надел ему новый памперс и уложил спать. Пока Эй-Джей тихонько похрапывал, я с замиранием сердца любовался им.
Внезапно внутри шевельнулся страх, страх за его будущее. А вдруг он унаследовал никудышные, испорченные гены своего отца? Или деда? Вдруг из-за меня он обречен страдать? Не вырастет ли он отбитым на всю голову по вине родного отца?
При мысли, что Эй-Джей будет испытывать ко мне те же чувства, что я к отцу, у меня перехватило дыхание. Сразу потянуло закинуться чем-нибудь, что подвернется под руку.
Я просидел, наверное, битый час, глядя на белокурую макушку и молясь, чтобы небеса сжалились над сыном, дали ему шанс.
Шанс на нормальную жизнь.
Ради блага ребенка я клялся даже тем, чего не имел. Обещал солнцу, луне и звездам все, что еще теплилось во мне, только бы они не оставили малыша своей милостью.
Эй-Джей заворочался во сне. Я поцеловал его в лобик и прижал к себе.
«Пожалуйста, уродись в мамочку, — мысленно умолял я. — Только не превращайся в меня».
— Джоуи, — поздоровался Тони, когда я заглянул на кухню и застал их с Триш за столом, готовых к вечерним посиделкам. — Как поживает мой внучок?
Будучи частым гостем в их доме, я знал, что каждый вечер перед сном родители Моллой пьют чай и обсуждают события минувшего дня. Какой разительный контраст с тем, что происходило за кухонным столом в моем отчем доме.
— За внука не волнуйся. — Я поудобнее перехватил спящего сына. — Сыт, доволен и крепко спит.
— А моя дочь? — Тони придвинул мне стул.
— Слишком устала. Перетрудилась, — доложил я, усаживаясь рядом с ним. — И совершенно вымотана морально.
