— А вот и крошка Шаннон. Это Джонни уговорил тебя пойти в дом или ты пришла на запах моих офигенных кулинарных шедевров? — пошутил Гибси.
— Дождь, — пробормотала Шаннон, придвигаясь подозрительно близко к «просто другу».
Не прекращая перепалку с чудилой, я украдкой наблюдал, как Кавана суетится вокруг моей сестры, и, вынужден признать, он был первым, кому удалось добиться от нее искренней улыбки.
Они на редкость нелепо смотрелись вместе, Шаннон едва доставала ему до груди. Они существовали в разных мирах, в разных измерениях, но смотрели друг на друга так, словно такие мелочи их совершенно не волновали.
Да, от них волной исходило сексуальное влечение. Такое же сильное, как запах мокрой псины от Шаннон. Похоже, собаки Каваны поваляли ее по земле.
Решив еще чуть позабавиться, я поинтересовался у героя-любовника, нет ли у него чистой одежды для Шаннон, и с ухмылкой увидел, как чувак, еженедельно расшвыривавший здоровенных мужиков, словно кегли, стал пунцовым от смущения.
— Джонни, ты не возражаешь, если Шаннон примет душ? — вкрадчиво спросил Гибси, забавляясь не меньше моего.
— Что-что? — пискнула с вытаращенными глазами Шаннон и покраснела.
— Ну... Пожалуйста, — протянул Кав и, несколько раз прочистив горло, добавил: — Если хочет.
— Здравая мысль, Гибс, — вклинился я. — Смоешь этот запах псины, чтобы мы могли нормально ехать обратно.
— Я не пахну.
— Ты воняешь! — хором воскликнули мы с Гибси.
— Эй, вы, хватит прикалываться, — заступился за Шаннон герой-любовник. — Не так уж и плохо пахнет.
— Ты не чувствуешь, потому что принюхался, — возразил Гибси и специально для меня пояснил: — Он позволяет своей псине спать на кровати. Каждую ночь.
Джонни свирепо сощурился:
— Еще раз назовешь мою собаку псиной, я тебе сковородку на башку надену.
Гибси со смехом поднял руки:
— Мои глубочайшие извинения! Я не хотел оскорбить твою драгоценную собаченьку!
— Извини, что так вышло, — выдавила Шаннон, глядя на Кавану как на совершенство. — Я не должна принимать душ в твоем доме...
— Да что за хрень, конечно же должна, — перебил я и получил в ответ одобрительное хихиканье Гибси. — Я не повезу тебя в машине Ифы, пока ты так пахнешь. Я бы тебя сам оттащил в душ.
— Да сколько можно! — буркнул Кав и, схватив мою сестру за руку, потащил прочь из кухни.
— Шикарно получилось, — констатировал Гибси, лучась довольством. — Уверен, Кав сейчас рвет и мечет. Еще бы, такая брешь в его железобетонных планах.
Сообразив, что губы невольно растягиваются в улыбке, я тряхнул головой и принялся уничтожать содержимое тарелки.
— Ну, колись, что у тебя за история с сестрой твоего кореша?
— С кем? С Клэр?
Я кивнул.
— Она моя суженая, — без тени смущения сообщил Гибси.
— Да ладно гнать.
— Святая правда, — убеждал Гибси с самым искренним видом. — Мы обручены.
— И давно?
— Ей было четыре, а мне шесть, когда я обещал жениться на ней.
— Типа ты подписался на свадьбу из-за детской клятвы? — удивился я.
— Ну что сказать? — Гибси пожал плечами. — Я человек слова.
Я с любопытством уставился на него.
— Поясни.
— Мы с Хью первоклашками ходили в школу Святого Павла для мальчиков, а Клэр отправили в общую школу на другом конце города.
— Начальная школа «Святое сердце», — кивнул я. — Мы учились там с Шаннон.
— Помню, словно это было вчера, — мечтательно улыбнулся Гибси. — После первого учебного дня Клэр вернулась вся в слезах. Мы с Хьюи пинали мяч перед домом, и тут она вываливается из школьного автобуса, вся в облаке светлых кудряшек, и бежит к нам.
— Из-за чего она плакала?
— Какой-то мелкий говнюк на год постарше предложил ей встречаться. — Гибси запрокинул голову и захохотал. — А когда Клэр отказалась, он дернул ее за волосы и объявил всему классу, что она ест козявки.
— Вот засранец, — хохотнул я.
— Чел, она так расстроилась, — веселился Гибси. — Богом клянусь, никогда не видел такого отчаяния.
— Ну и что предпринял ее брат?
— Посоветовал ей послать обидчика в задницу.
— Но ты-то предпринял кое-что другое?
В глазах Гибси вспыхнули лукавые огоньки, он уже собирался ответить, но тут в кухню бульдозером вломился Кавана, и его лицо было мрачнее тучи.
— Есть вопросы, Джоуи-хёрлингист.
Судя по тону, он едва сдерживался, и я мигом напрягся.
— Валяй, мистер регбист.
— Гибс, дай нам пару минут, — рявкнул Кавана, и его придурочный приятель безропотно вышел из кухни, закрыв за собой дверь. — Так. — Кав скрестил руки на груди и сердито уставился на меня. — Что за мразь смеет касаться твоей сестры?
До сих пор никто не отваживался спросить такое в лоб.
Люди не задавали вопросов, поскольку не хотели вмешиваться, а даже если и задавали, то явно не с целью услышать правду. Сколько себя помню, схема не менялась. Учителя, тренеры, соседи... Черт, даже копы не желали знать правду.
Моллой единственная осмеливалась копнуть глубже, настаивать на ответах.
До сегодняшнего дня.
— Ты меня услышал, — напирал Кавана, ломая привычную схему и не собираясь отступать. — В пятницу я застал ее в школьном коридоре на четвереньках, и она выблевала все кишки, — продолжал он. — С ней что-то происходит, и я хочу знать, что именно.
