Изменить 6-го полностью

Каким-то чудом мне удалось встать и, не отпуская от себя Моллой, добраться до кровати.

— Все хорошо, — успокаивал я, опускаясь на постель с Моллой на руках. — Я тебя держу.

Медленно, осторожно я перемещал наши сплетенные тела, пока мы не очутились на середине кровати. Я на спине, Моллой сверху.

— Люблю тебя, Джо.

— Знаю. — Я перевел дух и набросил на ее трясущиеся плечи одеяло. — Я тоже тебя люблю.

— Ненавижу его.

— Знаю. — Грудь сдавило так, что у меня перехватило дыхание. — Я тоже.

— Джо, — всхлипнула она, прильнув мокрой щекой к моей шее, — у тебя по-прежнему стоит. Я чувствую, как он пульсирует.

— Ага, — буркнул я, сверхъестественным усилием воли заставляя себя не шевелиться. — Сердце обливается кровью, а член доволен.

Моллой на секунду задумалась и вдруг с опаской исполнила охренительное круговое движение бедрами. У меня вырвался протяжный стон, Моллой охнула.

И мгновение спустя повторила движение.

Потом еще.

И еще.

Ее бедра терлись о мои снова и снова, вынуждая каждую клеточку цепенеть.

— Что ты делаешь?

— Понятия не имею, — шепнула Моллой, не прекращая поступательных вращений.

Ее киска сочилась влагой, и с каждым новым кругом мой член проникал все глубже.

— Ифа.

— Хм.

— Ифа.

— А?

— Сейчас кончу, — прохрипел я. Пальцы впились в ее бедра, яйца напряглись в предвкушении. — Тормози, иначе получится в тебя, а это сейчас совсем ни к чему...

Ее рука закрыла мне рот. Спина выгнулась. Не переставая стонать, Моллой как одержимая скакала на мне в погоне за волной наслаждения, которую я так старался отсрочить.

— Я кончаю! — крикнула она и, прижав мои ладони к своей груди, сдавила член как в тисках. — Джо, я кончаю, Джо...

— Твою мать, — прошипел я, не в силах больше противиться жаркой волне, норовившей захлестнуть меня с головой.

Икры пылали огнем, бедра сводило судорогой. Я рывком насадил Моллой глубже и вонзился в нее как бешеный.

В экстазе ее киска сжималась, стискивала мой член, втягивала его все глубже, и все это сводило с ума.

С утробным стоном я дернулся и ощутил, как внутрь Моллой хлынул горячий поток.

— Господи, — пробормотала она и вдруг изменилась в лице. — О господи.

Страдальчески поморщившись, она резко убрала волосы за спину и скатилась с меня.

Я понял, что совершил чудовищную ошибку, когда Моллой отодвинулась на самый край кровати, подальше от меня, и сдавленно всхлипнула.

— Какого дьявола со мной творится?

— Ничего с тобой не творится. — Тяжело дыша, я повернулся к ней, но увидел перед собой лишь вздрагивающую спину. — Все нормально, Моллой.

— Твой отец чуть меня не трахнул! — Она схватила подушку и прижала к груди. — А потом я позволила тебе меня трахнуть.

Совершенно измотанный ее перепадами настроения и обуреваемый самыми противоречивыми эмоциями, я сел и тронул ее за плечо.

— Нет. — Моллой решительно стряхнула мою руку. — Не прикасайся.

Ну началось.

Я покачал головой и, обхватив руками колени, уставился ей в спину.

— Ты сейчас серьезно?

Она медленно кивнула.

— Мне нужно побыть одной.

— Две минуты назад ты требовала не вытаскивать из тебя член! — рявкнул я и нервно провел ладонью по волосам. — Ты меня гонишь, потом просишь остаться. Говоришь, что хочешь меня, потом воротишь нос. Я порываюсь уйти, ты останавливаешь. Говоришь, что хочешь трахнуть меня, потом говоришь нет, потом снова да, а когда дело сделано, снова нет. Господи Исусе. Моллой, определись уже, а то у меня черепушка скоро лопнет.

— Прости, — выдавила она. — Наверное, моя психика слабее твоей. Прости, что я не бессердечный робот и у меня есть чувства. Не все умеют так охрененно отключать эмоции, как ты.

— По-твоему, они сейчас в отключке? — возмутился я. Голос звенел от переполнявших меня чувств, в отсутствии которых я был так бесцеремонно обвинен. — С самого начала я четко обозначил свои эмоции, вывернулся перед тобой наизнанку. Это тебя бросает из крайности в крайность.

— А теперь ты на меня орешь.

— Ни хрена я не ору! — завопил я. — А просто пытаюсь быть рядом.

— Я же объяснила, мне нужно пространство.

— Господи, Ифа, не пойму, ты прикалываешься или пытаешься меня доконать? — Я запустил пальцы в растрепанную шевелюру. — Если хочешь что-то сказать, выкладывай, не томи.

Молчание.

— Ты на меня злишься. — (Снова молчание.) — По-твоему, это все моя вина.

Моллой не ответила и демонстративно заткнула уши.

— Ну признай, — тяжело дыша, потребовал я, испытывая одновременно беспомощность и раздражение. — Просто, мать твою, признай!

— Ладно, Джоуи, твоя взяла! Хочешь знать, что я чувствую? Мне больно! — Моллой встала на четвереньки и швырнула в меня подушку. — Меня чуть не изнасиловали сегодня! Чуть не изнасиловал человек, дико похожий на тебя! И виноват в этом ты! Ты не удосужился позвонить и рассказать, что случилось. Ты свалил и ни разу не вспомнил обо мне!

Ну вот и все.

Вот оно и выплыло.

Моллой винила меня не меньше, чем я себя.