В тот же день по его просьбе, подкрепленной некрупными купюрами, дворники вынесли из квартиры альбом и всю старую мебель. Саша и Дима (так они назвались, а настоящие имена Андрей выяснять не стал) долго и малопонятно выспрашивали у него, действительно ли он выбрасывает все книги (подвиги советских разведчиков и расхристанные покетбуки с детективами). И никак не хотели верить, что он не собирается оставить себе женский халатик из поддельного шелка, в кармане которого нашлись красные кружевные стринги.
Ночь он провел на диване в гостиной: из брезгливости избавился и от двуспального матраса, на котором обнаружились пятна всех оттенков серого и коричневого. А утром связался с Валькой.
Больше было не с кем: список контактов в телефоне состоял из обитателей почти забытой жизни. Он чуть было не позвонил Жанне, но нажал на отбой, прежде чем произошло соединение. Еще какое-то время смотрел на красивый номер, состоявший из девяток, троек и нулей, а потом удалил контакт. Это показалось правильным. И справедливым.
Валька ответил после пары звонков, радостно забухтел в трубку и назначил встречу на тот же день, ближе к вечеру. По пути Андрей отстраненно размышлял о том, как получилось, что Валька Ханкин, незамысловатый и даже примитивный, стал его единственным другом. Да и другом ли? Хоть бы раз Андрей позвонил ему просто так, без крайней нужды, а не тогда, когда нужен был ночлег. Или деньги в долг, или адрес для связи. Позвонил, чтоб просто поговорить. Спросить, как Валька живет, чем дышит, здоровы ли его братья и жива ли мать.
Ни разу. Ни разу за столько лет. А Вальке он тогда зачем? И этот его взгляд, который помнился еще со времен института: оценивающий и извиняющийся одновременно. Бред какой-то. Зачем он позвонил, зачем он едет туда, к чужому и скучному человеку? Лучше бы в мебельный смотался и в хозяйственный.
Входя в кафе восточной кухни, душное и пестрое, похожее на грубо разукрашенную шкатулку, он был раздражен, зол на себя – за бессмысленный звонок, за мимолетное желание быть «как все», за надежду на тепло. И на Вальку злился тоже – заранее, ни за что и за все сразу.
Валька назаказывал столько, что официантка в длинном платье с восточным узором не оставляла их в покое очень долго, таскала и таскала на стол блюда, тарелки, плошки. В перерывах Ханкин нес какую-то пургу, заливал про то, как он рад встрече и как давно хотел встретиться и поговорить – «вот так, никуда не торопясь».
– А я женился! – Валька налил себе коньяка, Андрею плеснул морса, протянул ему стакан – торжественно, как заздравный кубок.
– Поздравляю. – Андрей пригубил, но пить не стал: из стакана пахло несвежим.
– Спасибо! – Валька закусил чем-то коричневым и скользким, пахнущим уксусом и чесноком. – На Ане. Помнишь, училась с нами? Ну, такая… Красивая. Знаешь, вроде случайно получилось. – Он почему-то нервничал, суетился, на его щеках вспыхнули пятна – цвета грубо наструганной моркови по-корейски, лежащей на его тарелке. – Встретились на вечере, туда-сюда, и вот уже дочке два года, представляешь?
Андрей протер салфеткой вилку и нож, осмотрел стол. Что тут можно съесть без ущерба?.. Потянулся, подцепил на вилку кусок хачапури.
– Диной зовут. – Валька подчавкивал, прихлебывал, скреб ножом по заваленной едой тарелке. Он раскраснелся еще больше, пятна на щеках слились в пылающие овалы. – Мне не очень нравилось, хотя сочетается неплохо – Дина Валентиновна. Анька мне говорит: ну, красиво же! А я говорю: ну ладно. Она же носила, рожала и вообще. Тошнило ее все время, прям измучились мы…
– Валь, может, сменим тему? Мы за столом все-таки! – Андрей оттолкнул от себя пустую тарелку; вилка, скользнув по голубоватому фаянсу, свалилась на пол. Получилось громко и неприлично.
Пока официантка несла новые приборы и убирала пустую посуду, Валька лепетал извинения, пытался что-то еще рассказывать о жене и дочери. У Андрея окончательно пропало желание тут быть; ему не хотелось видеть ни Валькину малиновую рожу, ни скуластое лицо девушки, на котором читалась угодливая покорность, ни других посетителей кафе – смуглых мужчин с отстраненными лицами и гортанными голосами.
– Валь, – он прервал Ханкина на полуслове, – чего тебе нужно-то? Зачем звал?
– А! Ну да. – Валька смял в руке салфетку. – В общем, дело есть. Можем раскрутиться, бабла наварить. У меня партнер есть, уже цех открыли. Нужно только…
– Неинтересно. – Андрей начал вставать.
– Андрюх, да ты чего?!
– Да ничего. У тебя все? Я пойду тогда.
– Это ты, между прочим, мне позвонил! Сам! А если неинтересно, то и иди на хрен, без тебя обойдусь!
Андрей впервые за время знакомства с Ханкиным услышал, как тот повысил голос, и это его вдруг успокоило и развеселило. Надо же! Валька зубы отрастил, что ли? Любопытно.
– Ладно, – примирительно сказал он, снова присаживаясь к столу. Захотелось пить. Стакан с морсом был почти полон, и Андрей крупными глотками выпил его до дна. – Ты прав, я сам позвонил. Давай поговорим. Что за цех и чего ты хочешь от меня?
