– Кать, не смеши меня! Отлично, как всегда! Забодала ты меня своей неуверенностью. – Ленка сидела в Катиной спальне, которую теперь стоило бы называть кабинетом: стол с огромным монитором и стеллаж с рисовальными принадлежностями занимали бо́льшую часть комнаты. – Ты теперь, конечно, документами реже занимаешься, но продажи наверняка видела. Видела ведь? И знаешь, что у твоей первой с Ёжиковым книжки уже три допечатки было и четвертая на носу. У мамашек с папашками при виде твоих рисунков кошельки сами из карманов выскакивают, открываются и наперегонки к кассе бегут. И эта, новая, тоже будет суперская, я точно знаю. Так что давай пакуй рисунки, чтоб я их увезла, и будем о серьезном говорить.
Катя вздохнула и заныла:
– Ну, Лен! Давай не будем, а?
– Будем! – Ленка встала из-за стола, подошла к гардеробу, рывком открыла дверцу. – Начнем с одежды. Вот как ты одеваешься?
– Как? Обычно. – Катя пожала плечами.
– Как женщина, которая потеряла надежду, вот как! Джинсы, рубашечки какие-то подростковые, свитера под горло. Ничего короткого, ничего шикарного или сексуального, ничего с вырезом, который хотя бы ключицы открывает, не то что грудь!
– Полностью? – Катя хихикнула.
– Что – полностью? – Ленка растерялась, потом негромко хрюкнула от смеха, но тут же снова напялила серьезную мину и продолжила перебирать вешалки с Катиными одежками. – Не придуривайся, ты прекрасно понимаешь, о чем я. Ужас и кошмар просто! А это что? – В Ленкином голосе прозвучала заинтересованность. Она достала укутанные в шуршащий целлофан плечики и развернула. – А вот это совсем другое дело! Теперь я хоть понимаю, куда ты деваешь деньжищи, которые я тебе плачу. Шикарный же костюм, шикарный!
– Да это… – Катя смутилась. – Это я позавчера. По глупости, на самом деле. Ездила на «Комсомольскую», помнишь? Договоры забрать. Потом зашла в универмаг, хотела Таше пижаму купить, зачем-то зашла в бутик с женской одеждой… Знаешь, сама не понимаю, почему его купила. Может, из-за продавщицы.
– Что, уговаривала? – Ленка любовалась костюмом, даже приложила его к себе, хотя в штанину смогла бы просунуть разве что руку. – Цвет какой, а? И не бордо, и не вишневый, и не малиновый, а как будто все вместе.
– Не уговаривала, а смотрела… Ну, знаешь, как смотрят эти девицы в дорогих бутиках. Типа, тебе это все равно не по карману, так нечего и лапать. В общем, я разозлилась и купила.
– Ну и молодец! – Ленка укутала костюм в целлофан и сунула обратно в шкаф. – У нас скоро тусовка на работе, в нем и приходи.
– Нет, Лен, извини. Я его вообще хочу обратно отвезти, там две недели на возврат. Лучше Таше что-нибудь куплю.
Ленка укоризненно покачала головой и закрыла гардероб. После чего подошла к Катиной кровати, потыкала пальцем в подушку и уперла руки в бока.
– Уговаривать тебя бесполезно, как я понимаю. Тогда поговорим о другом. Я тебя уже спрашивала, что это. Спрашивала?
– Спрашивала.
– И еще раз спрашиваю! Что это, крендель жёваный, а?
– Что?! – Катя захохотала. – Крендель жёваный? Новое ругательство, что ли? Откуда ты их берешь, Лен?
– Да черт его знает, сами откуда-то лезут. Может, от родни слышала или сама придумала. Но смешно ведь, правда? И выразительно: сразу представляешь себе… Так! – спохватилась Ленка. – Ты зубы мне не заговаривай! Я тебя спрашивала, ты мне отвечала и сказала что?
– Что это кровать. Кровать, крендель жёваный! – Катя снова хихикнула.
– Это полуторное безобразие – не кровать! Это монашеская келья какая-то! В лучшем случае – койка девочки-подростка, причем наших времен, когда секса не было. Тут должен стоять сексодром два на два метра, а это вот, дорогая моя, спальное место женщины, которая на себе поставила кре…
– Крендель жёваный!
Когда они отсмеялись, Ленка завела новую жалобную песню:
– Кать, ну хотя бы для здоровья нужно! А замуж? Ты же должна выйти замуж! Такая красавица, такая умница, такой талант – и одна. Давай я тебя познакомлю с кем-нибудь? У Игоряши полно одиноких мужиков в друзьях-приятелях. В основном разведенные, конечно, но какая разница? Если мужика до сорока ни разу не окольцевали, это уже диагноз.
Катя смотрела на Ленку с улыбкой, но ничего не отвечала. Смысл? Говорено-переговорено. Даже с братом своим пыталась свести. Давно уже, Таше лет двенадцать было, кажется. Нудела-нудела, дыру в Катиной голове прогрызла, пришлось согласиться на одно свидание, просто чтоб подруга отстала. Они сто лет не виделись, но Сергей пришел с тем же безнадежным видом, что и Катя; мялся и маялся до тех пор, пока не начал рассказывать о своей работе. Оказалось, до спортивных вершин он так и не добрался, зато открыл в себе тренерский талант и теперь работал с детьми. О своих воспитанниках рассказывал с такой теплотой и юмором, что Катя на секунду позавидовала женщине, которая рано или поздно «захомутает» (по Ленкиному выражению) этого большого и доброго парня.
– Сереж, – Катя устала смотреть на мучения несостоявшегося кавалера, – я тут только из-за Ленки, а точнее, из-за ее настойчивости. Мне кажется, с тобой такая же история.
